Мое сердце больше не болело. Оно вообще перестало биться. Глаза наполнились слезами. Я чувствовала, как рыдания подступают к горлу вместе с желчью.
Это слово не переставая звучало в голове.
– Мы можем просто поговорить, прежде чем ты примешь окончательное решение? – взмолилась я.
К черту гордость. Необходимо действовать. Переговоры были моим коньком. Я инстинктивно угадывала, когда другая сторона готова уступить или отказаться от сделки, когда она понимала, что соотношение затрат и выгоды изменилось в противоположную сторону. У Скотта был вид человека, готового обрубить со мной любую связь и сократить потери.
– О чем? О том, что ты лгала мне на протяжении нескольких месяцев? – спокойно парировал он. – Ты, должно быть, здорово посмеялась надо мной.
– Нет, – перебила я. – Нет, я чувствовала себя ужасно…
– …то, как я поступил, меркнет по сравнению с тем, что сделала ты. Ждала подходящего момента, чтобы всадить мне нож в спину? Таков был план?
– Твой отец настаивал на том, чтобы я тебе ничего не говорила! – закричала я, не в силах больше сдерживаться. – Я спрашивала его снова и снова, когда он тебе все расскажет, а он все повторял – скоро. Он сказал, что врачи дали ему год. Мне жаль, что его больше нет и он не может объяснить все сам. Мне жаль, что он так поступил с тобой, но я не могла предать его доверие. Фрэнк дал мне все, абсолютно все, Скотт… Я… не могла так с ним поступить. – Его щеки вспыхнули. Скотт покраснел, взгляд стал жестким. Он обошел меня и направился прочь. – Скотт!
– Найми адвоката, – бросил он, поворачиваясь, – и не питай особых надежд. Я скорее сожгу все дотла, чем увижу, как тебе достанется хоть что-то.
Пятясь, он поднял руки, указывая на свой кабинет, собаки побежали за ним.
– Мне ничего из этого не нужно…
Я смахнула слезы, бегущие по щекам, и постаралась, чтобы голос звучал ровно. У меня оставался единственный шанс все исправить, и я пошла ва-банк.
– Я люблю тебя… Все, чего я хочу, – это ты.
Он резко остановился. Его челюсть задвигалась, глаза сверкали от едва сдерживаемой ярости.
– В самом деле? Звучит так искренне, ты легко могла бы одурачить меня. Но я не попадусь на одну удочку дважды.
Затем он повернулся и пошел прочь. Ни разу не оглянувшись.
Мне больше нечего терять. Я была подавлена, вела однообразную жизнь, не чувствуя к ней никакого вкуса. Все, что от меня осталось, – пустая оболочка человека. Впервые в жизни работа не приносила мне ни удовлетворения, ни удовольствия. Это он тоже у меня отнял.
На следующий день после нашего со Скоттом разговора в мой кабинет без приглашения ввалился заклятый враг. Он направился прямиком к панорамным окнам, выходящим на Пятую авеню, и уселся в кресло, широко расставив ноги, будто это был его кабинет. Для Гастингса такое поведение было нормой, и я выносила его, как и в любое другое время, – с терпением святоши, сдерживаясь, чтобы закатывать глаза.
– Тебя что-то беспокоит? – спросила я, не отрывая взгляда от таблиц на экране компьютера. – В смысле, помимо того, что ты крайне разочарован тем, что тебя не назначили генеральным директором.
Краем глаза я заметила, как дрогнули его губы.
– Услышав подобное из уст более слабого человека, я бы воспринял это как оскорбление.
Это вызвало у меня улыбку. Вздернув подбородок, я лениво переключила внимание на коллегу. Любой посчитал бы Деймона красивым. Он был статным мужчиной со светло-коричневой кожей, острыми скулами, волевым подбородком и пронзительными миндалевидными глазами, один взгляд которых заставил бы любого дважды подумать, прежде чем перейти ему дорогу.
Я никогда не испытывала к нему теплых чувств, потому что он никогда не испытывал тех же чувств ко мне. Вот вам и простой пример того, как два влиятельных человека неустанно конкурируют за лидерство. На работе Фрэнк намеренно создавал напряженную атмосферу, настраивая сотрудников друг против друга. Ему это нравилось. Он был убежден, что, постоянно соревнуясь, все будут работать только лучше.
– Ты мне никогда не нравилась, Эванс, – небрежно признался он, его нью-йоркский акцент был едва различим.
Я фыркнула, находясь на грани того, чтобы рассмеяться.
– Рада, что мы это прояснили.
Взглянув на золотые часы «Ролекс», он вздохнул. Гастингс, с его мощными мускулами и грубой харизмой, совсем не походил на человека, работающего в офисе. Однако он был отличным юристом. Одним из лучших. Он попал в «Блэкстоун Холдинг» благодаря тому, что, действуя от имени своего клиента, перехитрил Фрэнка в отношении одного таунхауса на Пятой авеню, который решил купить для себя. Догадавшись, что его провели, Фрэнк тут же нанял его на работу. Вот почему я знала, что коллега решил навестить меня не просто так. Деймон – отличный стратег.
– Говори, что хотел сказать, или уходи. Некоторым из нас еще нужно управлять компанией.
– Всегда изображала из себя любимицу учителя… – размышлял он вслух. – Я много лет думал, что ты трахаешься с Фрэнком…
