Посвящается крепким духом бойцам тайного фронта в Великой Отечественной войне
Рапорт в Главное управление Комитета государственной безопасности Народного комиссариата внутренних дел СССР был лаконичен:
На следующий день в ГУГБ НКВД с пути следования «хорьха» поступили сообщения:
В накаленной безжалостным солнцем машине дышалось с трудом – чувствовалось приближение юга, степных просторов. Кребс включил миниатюрный вентилятор, но тот оказался не в силах разогнать духоту, пришлось сдернуть галстук, расстегнуть до пояса пуговицы рубашки, хлебнуть из бутылки пару глотков боржоми.
«Еще час-другой, и испарюсь, – скривился Кребс, проглотив солоноватую минеральную воду. – Хорошо, что предусмотрительно выехал ранним утром, когда нет ужасающего пекла».
Захотелось свернуть с дороги на обочину, выйти из машины, передохнуть в тени дерева, но время поджимало, в Сталинград следовало прибыть не позднее четвертого июля. И Кребс остался в нагретом «хорьхе», поругивая себя за то, что не догадался взять в посольском гараже машину с открывающимся верхом.
«Впрочем, на другой не поспел бы к нужному сроку. Кроме того, энкавэдэшники легко бы сели на «хвост», контролировали каждый мой шаг. Пусть теперь попробуют догнать машину с восьмицилиндровым двигателем!.. Отчего вспомнил НКВД? Слежки нет, иначе бы заметил. Или русская разведка работает чисто, как говорят в России, «комар носа не подточит»? А может, просто чекистов не заинтересовал вояж помощника германского военного атташе на восток?». По лицу стекали струйки пота, мешая смотреть на бесконечную ленту шоссе. Липкие ладони плохо чувствовали руль, и Кребс затормозил, насухо вытер руки, промочил горло очередным глотком из бутылки.
