Зажмурился, провел ладонью по лицу, словно стирал то, что мешало вспомнить нечто важное. Прикоснулся рукой к висящему в прихожей плащу.
– Слепым сюда приводили, – залез в карман плаща, нащупал дыру, достал пуговицу. – Она самая, с моей куртки. – Антон придвинулся к хозяйке: – По виду божий одуванчик, а на деле наипервейшая вражина. Где прячете приемник?
Гликерия Викентьевна, не мигая, смотрела на Антона, сложив на груди руки со вздувшимися венами. Когда парень наклонился, чтобы взглянуть в ставшие злыми глаза, отшатнулась.
– Ненавижу! Будьте прокляты! – и хрипло добавила: – Дас ист шлюс![125]
В предзимние дни 1942 года сводки Совинформбюро скупо информировали о положении в Сталинграде, где ни на минуту не прекращались уличные бои за каждый дом, даже этаж. За рамками сводок оставалось многое, в том числе освоение на заводе «Волга» бутылок с зажигательной смесью КС для борьбы с танками, прозванного немцами «Коктейль Молотова»[126]. На других городских предприятиях с конвейера сходили мины противотанковые, противотранспортные, сигнальные, ловушки, диверсионные, для минометов, дымообразующая смесь для маскировки, арматура для строительства дотов. На тракторном круглые сутки ремонтировали танки. В одном из постановлений городского комитета обороны требовалось ускорить подготовку снайперов, пресекать паническое настроение. Ставка Верховного Главнокомандования с опозданием разрешила сталинградцам покинуть ставший полем сражения город, точнее, его развалины.
В занятой врагами центральной части Сталинграда, на площади им. 8 Марта в чудом сохранившемся при многочисленных бомбежках Доме Советов работала комендатура под командованием генерала Ленинга.
Под пятой оккупантов оказались пять городских районов, шестнадцать сельских. Начал действовать комендантский час. Любое нарушение грозило строгими наказаниями вплоть до расстрела. Все трудоспособное население направили на принудительные работы, девушек ожидала поездка в Германию. В одном из приказов Ленинга говорилось:
Для поднятия духа в гарнизоне генерал заявил:
Мародеры действовали согласно «Памятки немецкого солдата», утвержденной в начале Второй мировой войны:
Четвертого октября на площадь Павших Борцов из землянок согнали жителей на казнь двадцати пяти пленных, чьи фамилии остались неизвестными. Все это сводки Совинформбюро не сообщали, как умолчали о захвате в ближайшем к Сталинграду районе Средняя Ахтуба двух парашютистов.
Фон Шедлих не желал подхватить простуду, тем более воспаление легких, попасть на госпитальную койку с кашлем, высокой температурой, головной болью. Поэтому решил не выходить на летное поле под резкие порывы ветра, хотя следовало лично проводить до трапа самолета очередную отправляемую за линию фронта группу, дождаться у взлетной полосы, когда неповоротливый на земле «Юнкерс-88» вырулит и поднимется в воздух.
