Магура не торопил арестованного с принятием решения, в то же время не мог затягивать беседу, именно беседу, а не допрос, и выбросил главный козырь:
– Отчего в абвере не нашли для засылки в советский прифронтовой район более молодого агента, нежели господина Сигизмунда Эрлиха?
Прозвучавшие фамилия и имя заставили арестованного вздрогнуть.
«Я не ослышался, он назвал мои настоящую фамилию, имя»!
Сигизмунд Ростиславович считал, что обладает прекрасной выдержкой, крепкими нервами, самообладанием, другими необходимыми в его профессии качествами, но всего этого лишился, настолько был ошеломлен услышанным.
Николая Степановича подмывало огорошить Эрлиха и известием, что тот видит перед собой не только сотрудника НКВД, а своего ближайшего родственника – мужа дочери, отца внука, но решил не привносить в следствие личное. Приказал увести бывшего штабс-капитана, давая ему возможность прийти в себя,
Спустя час чекисту доложили, что задержанный просит о встрече. Вернувшись в кабинет, с порога Эрлих спросил:
– Что конкретно интересует? Задавайте вопросы, готов удовлетворить понятное любопытство в меру своей компетентности, информированности.
– Назовите позывные.
– Бас, по первым буквам моего псевдонима.
– Задание?
– Подготовить встречу более многочисленной группы. Отыскать для десанта пригодную площадку. Разведать местонахождение в Заволжье аэродромов, переправ, понтонных мостов, время движения воинских составов, базу СВС[127]. Уничтожение с воздуха или на земле названных объектов прекратит снабжение обороняющего Сталинград гарнизона боеприпасами, поможет попавшей в труднейшее положение 6-й армии.
– Верховное командование вермахта рассчитывает наладить снабжение Паулюса по воздуху всем необходимым.
Магура вспомнил полученную весной ориентировку Москвы: сообщалось о заброшенных в Придонье пятерых диверсантах. Среди установочных данных был довольно точный словесный портрет Эрлиха, ничего не говорилось лишь о хромоте.
Капитан государственной безопасности не горел желанием продолжать спор, подобное чувство испытывал и Эрлих, которого волновал вопрос: откуда чекисту известны фамилия, имя захваченного? Сигизмунд Ростиславович не спрашивал об этом капитана, зная, что чекист вряд ли утолит любопытство.
Николай Степанович размышлял: «Странно, что профессиональный разведчик не узнал меня. Со временем напомню о наших встречах».
– Когда ожидают радиограмму?
– Первый сеанс пропущен. Следующий в восемнадцать по московскому времени. Хотите, чтобы сел за ключ, стал работать под контролем?
– Вы догадливы.
– Могу сообщить диапазон, волну, и ваш радист…
– Ваш почерк знаком в функабвере.
– Предлагаете передать дезу?
– Именно. Успокоите благополучным приземлением, прибытием в райцентр, готовностью выполнить задания. До восемнадцати отдохнете, даже соснете, что необходимо после бессонной ночи.
Эрлих смотрел себе под ноги: «Чекист не ведет хитрую, многоходовую игру. Не похож на малокультурное быдло, каким нацистская пропаганда рисует всех бойцов армии Дзержинского. Я загнан в тупик, откуда нет выхода, остается отступить. Как ни больно признаться, но крупно проиграл..»
Эрлиха привели на окраину поселка в дом под оцинкованной крышей, и Сигизмунд Ростиславович увидел на столе знакомую рацию, в окно уходил провод антенны.
Перед тем как приступить к работе, Эрлих посоветовал Магуре поберечь батареи, воспользоваться электросетью, но в ответ услышал:
– Случаются перепады энергии, временно прекращают подачу света.
Эрлих надел наушники, включил рацию. Покрутил ручку верньера, настроил нужный диапазон, отыскал волну. Сквозь помехи в эфире услышал знакомые позывные, повторяющиеся с определенным интервалом, отстучал свои.
«Легко представить, какая радость охватит всех в функабвере. Еще бы, после пропущенного сеанса заговорил Бас, которого похоронили, решили, что погиб, по нему можно справлять поминки… – Передал переведенный в цифры текст. – Если не поставлю в конце точку, поймут, что работал под принуждением, донесению грош цена. Как поступить?»
Раздумывать долго было нельзя. Добавил знак об окончание передачи, снял наушники.
Начальник второго подразделения абвера старался как можно реже встречаться с Фридрихом Вильгельмом Канарисом, не желая выслушивать от начальника разнос за очередную неудачу. Но на этот раз поспешил к шефу, чтобы обрадовать о начале новой операции – одной из самых важных на сегодняшний день.
