Следующим было досье на русского.
Лорингофен вновь отметил верный выбор Эрлиха.
«Фастову нет пути назад, не вильнет хвостом, знает, что в случае пленения ожидает расстрел. Эрлих прекрасный физиономист, еще ни разу не ошибся, следует подумать о переводе в центральный аппарат. – Полковник раскрыл третью папку. – А этому Эрлих обязан сохранением жизни».
С фотографии на анкете смотрел человек с открытым лицом, высоким лбом, коротко подстриженными висками, густыми бровями, мускулистой шеей.
«Типичный славянин. Напряжен, как бывает с каждым перед объективом фотоаппарата. Во время представления был собран, отвечал коротко, точно, чувствовался сильный характер. Если бы все русские были подобны ему, сформировали бы многочисленные славянские подразделения, следом создали дивизии татар, грузин, калмыков, узбеков, чтобы за Германию проливали кровь представители других наций».
Лорингофен уже знакомился с анкетными данными третьего участника группы, тем не менее прочитал снова.
«Умен, находчив, инициативен, смел. Перенесеные в лагерях, тюрьмах годы сделали непримиримым к советской власти. Прекрасно знаком с районами Нижнего Поволжья, где проживал долгие годы».
Лорингофен подчеркнул жирной чертой «Родился в г. Царицыне…».
«Эрлих незаменим, убеждаюсь в этом не в первый раз. Настораживает одно: предлагает послать чуть ли не на явную смерть хорошего знакомого, было бы логичнее уберечь его от опасного вояжа в тыл противника. Дает лестный отзыв и одновременно рекомендует включить в группу. Желает выслужиться и поэтому расстается с другом? Эрлих натура не восторженная, а о Сырещикове отзывается так, словно предлагает дать ему звание генерала».
Лорингофен поднял трубку аппарата прямой связи с Берлином. Назвал номер, дождался знакомое глуховатое «Вас слушают!». Доложил, что отобраны трое, вылет состоится ночью.
В трубке некоторое время не раздавалось ни слова, видимо, начальник размышлял, наконец благословил.
«Ни одного замечания! Если справятся с заданием, следом пошлем роту, которая освободит фельдмаршала, и я окажусь в зените славы как организатор наитруднейшей операции».
Вызвал адъютанта, отдал папки, приказал подготовить группу к забросу, документы похоронной команды, сборщиков трофеев. Поспешил на аэродром, по пути перебрал в памяти характеристики троих:
«Пиик имеет опыт в забросах, возвращался, как говорится, на щите, обладает необходимыми качествами руководителя. Фастов прекрасно знает, что плен для него равносилен гибели, поэтому будет сражаться до последнего вздоха, удара сердца. Сырещиков хорошо знаком с местностью, условиями проживания, имеет нужные связи…»
Машина миновала шлагбаум, покатила по бетонным плитам, замерла возле «Юнкерса-88».
