– Если бы своевременно, еще в начале января отдали приказ вверенной вам армии прекратить сопротивление, как вам предлагало русское командование, сейчас десятки тысяч солдат остались живы, не погибли от ран, истощения, обморожения.
Это был не вопрос, а констатация факта, что крайне не понравилось Паулюсу. Не простившись, он вернулся в чудом сохранившийся на окраине Сталинграда, утонувший в сугробах дом.
Безыменский виновато развел руками, дескать, приношу извинение за прерванное интервью, журналисты имели возможность лично удостовериться, что главный пленный жив, во что не верят в Германии и других странах.
На прощание переводчик кивнул Горелову и скрылся следом за Паулюсом в доме.
Среди с трудом добравшихся к Волге журналистов возник ропот, все стали высказывать неудовольствие, которое относилось к Паулюсу:
– На его месте и в его положении нельзя себя вести столь высокомерно!
– Следовало бы забыть о надменности.
– Он презирает нас!
Что еще говорили «разбойники пера» (как за глаза называли журналистов), Горелов не слушал, он поспешил в район завода имени Петрова, где базировались чекисты после того, как 23 августа здание Управления внутренних дел было подвергнуто бомбежке.
Горелов справедливо гордился уникальными свойствами своей памяти, которая ни разу не подводила, хранила все увиденное, услышанное, в том числе цифры, фамилии, звания, тем более, подробности встречи с комиссаром госбезопасности 3-го ранга Ворониным.
– Присаживайтесь, капитан, в ногах, говорят, правды нет, а нам нужна правда, ничего кроме правды. Знаю, что прекрасно владеете немецким, хорошо провели допросы пленных, сумели получить много важных сведений.
Горелов поблагодарил за высокую оценку:
– Язык противников стал изучать в тридцатые годы, освоил несколько диалектов с помощью обрусевших немцев, чьи предки при царствовании Екатерины Великой переселились в Царицын, его пригород Сарепту. Позже окончил спецкурсы Центрального аппарата нашего наркомата, где преподавали антифашисты, покинувшие Германию после прихода к власти Гитлера с его кликой.
– Как долго работали с пленными?
– С конца минувшей осени кроме немцев беседовал с итальянцами, румынами, которые принимали меня за баварца, не верили, что русский. Самым сложным было завоевать доверие, растопить лед, помочь забыть о страхе быть расстрелянными.
Допросы проводил так, что они походили на беседы по душам. Предельно осторожно выявлял сотрудников германских спецслужб, штурмовых отрядов СА, эсэсовцев, которые пытались выдать себя за противников фашизма – тельмановцев. Работы прибавилось, когда сомкнулось кольцо окружения, допрашивать, фиксировать услышанное в протоколах приходилось чуть ли не круглые сутки. Отыскал нескольких минеров, сумел убедить указать точные места минирования Сталинграда, окрестностей города, сообщить, даже нарисовать системы мин, способы их разминирования. Удалось составить более-менее точную карту-схему минных полей в городе и вокруг него. В работе случались досадные проколы – один ефрейтор за сотрудничество с противниками после возвращения в барак был задушен пленными.
– С кем из высших чинов пришлось общаться? – поинтересовался Воронин.
– С генералом танковой бригады, несколькими полковниками, майорами. Удалось заставить признаться в ношении звания штандартенфюрера СС.
– Ждите знакомства с более высоким по званию, главным пленным.
– С Паулюсом, генерал-полковником?
– Теперь он генерал-фельдмаршал. Очередное звание получил буквально накануне сдачи в плен, приказ о присвоении подписал лично Гитлер. В десятую годовщину взятия им власти радировал в Сталинград буквально следующее: «Немецкий народ с глубоким волнением смотрит на Сталинград. Как всегда в мировой истории, ваша жертва не напрасна. Немецкая нация сознает тяжесть вашей борьбы, принесенные тягчайшие жертвы. Мысленно с вами и вашими солдатами». Обратите внимание: не назвал, как принято, солдат 6-й армии своими, поспешил откреститься от них, даже забыть. В тот же день Геринг выступил по радио, заявил, что Сталинград высится над другими гигантскими битвами, останется подобно монументу в памяти как величайшее героическое сражение, в этом я полностью солидарен с нацистом номер два, рейхсмаршалом.
– Видел Паулюса во время его короткой встречи с газетчиками.
– Сейчас он беседует с нашими генералами.
– Слышал, что обладает сильным характером.
