Вскоре после ареста Ходорковского против меня началась настоящая кампания, состоящая из бредовых обвинений и попыток экстрадиции из Израиля. Путинскому режиму было недостаточно полностью разрушить ЮКОС. Ему надо было показать всему миру, и прежде всего российским гражданам, что этой компанией руководили жулики и убийцы. В апреле 2004 года начался суд над Ходорковским и Лебедевым, которых приговорили к восьми годам заключения. В августе 2006 года двадцать четыре года лишения свободы получил Алексей Пичугин, позже этот приговор был заменен на пожизненное заключение. Тогда же, в 2006-м, был арестован и провел почти три года в тюрьме исполнительный вице-президент ЮКОСа Василий Алексанян. Во время заключения у него обнаружили ряд тяжелых заболеваний, при этом ему не давали их лечить. Точнее, предлагали лечение в обмен на показания против нас. Он умер в 2011 году на сороковом году жизни. Несколько лет провела в заключении юрист ЮКОСа Светлана Бахмина, несмотря на абсурдность предъявленного ей обвинения и наличие маленьких детей. Семь лет пробыл в колониях менеджер ЮКОСа Владимир Переверзин. Он прошел через настоящий ад только потому, что отказался оговорить руководство компании. Список жертв можно еще продолжить.
В 2008 году в Москве в мое отсутствие начался процесс, который войдет в историю как один из самым абсурдных и кафкианских в истории российского правосудия. У обвинения не было ни одного фактического доказательства моей вины. Свидетелями выступали уголовники, которые, путаясь в показаниях, рассказывали, что они слышали когда-то в тюрьме от других уголовников, будто я отдавал Пичугину приказы на убийства. Позже один из таких свидетелей по фамилии Цигельник скажет: «Я оговорил Пичугина и Невзлина по просьбе следователей Генеральной прокуратуры Буртового, Банникова, Жебрякова и оперативного работника Смирнова. Я заключил сделку с Буртовым 4 мая 2005 года. Мне обещали защиту и минимальный срок, а дали максимальный».
Судья игнорировал практически все доводы адвокатов. Отказывал в вызове свидетелей защиты. Протокол суда безбожно перевирался. Всем было понятно, что это не суд, а спектакль.
1 августа 2008 года Московский городской суд заочно признал меня виновным в совершении убийств и покушений, хищении и неуплате налогов и приговорил к пожизненному заключению.
При этом Кремль делал все возможное, чтобы добиться моей экстрадиции из Израиля. Уже 15 января 2004 года российская Генпрокуратура объявила меня в международный розыск по обвинениям в экономических и налоговых преступлениях. А в 2005 году российское правительство обратилось к правительству Израиля с запросом на мою экстрадицию, обвинив меня в совершении убийств и покушении на убийство. В августе 2006-го Министерство юстиции Израиля отклонило это требование, посчитав абсолютно недостаточной доказательную базу, представленную российской стороной. В ответ на это российская прокуратура подала дополнительные материалы, но в октябре вновь получила отрицательный ответ.
Тогда российская сторона наняла в Израиле одного проходимца, имени которого я даже не хочу называть. В феврале 2006 года он, как «сознательный и обеспокоенный гражданин», подал в Верховный суд Израиля петицию с требованием выдать меня российским властям.
Но 14 мая 2008 года Верховный суд Израиля одобрил позицию Министерства юстиции по этому вопросу. В своем постановлении Верховный суд отметил, что в основе предъявленных российской стороной обвинений находятся лишь производные доказательства, то есть основанные на опосредованном восприятии информации свидетелями. Подобные «доказательства» недопустимы в израильском уголовном законодательстве, а следовательно, недостаточны для удовлетворения российского запроса на экстрадицию. Таким образом, Верховный суд Израиля постановил, что в материалах, переданных российской прокуратурой, не было ни одного прямого доказательства моей причастности к инкриминируемым мне преступлениям.
Для меня этот процесс стал доказательством существования справедливого и праведного суда в демократическом государстве.
И в тот период все представители власти в России, а не только Путин, виделись мне личными врагами.
…20 мая 2008 года, еще до вынесения мне приговора о пожизненном заключении, я подал в Европейский суд по правам человека жалобу на Правительство Российской Федерации, обвиняя его в нарушении процессуальных норм.
Есть английская поговорка: «Жернова правосудия мелют медленно, но тщательно» (The wheels of justice turn slowly, but grind exceedingly fine). Прошло тринадцать с половиной лет, и утром 18 января 2022 года ЕСПЧ опубликовал свое решение по моему делу («Леонид Невзлин против Российской Федерации»), в котором единогласно принял мои утверждения о том, что заочный суд надо мной был несправедливым и неоднократно нарушал Конвенцию о защите прав человека и основных свобод.
