В отчаянии он облагал себя последними словами. Сейчас его "если бы да кабы" были совершенно бесполезны. Он облажался! Он подвёл своих любимых и одному Богу известно, что с ними. Он мог только воображать, что сейчас происходит с Никой и Марго и каждая мысль пронзала его острыми иглами то в голову то в область сердца. Перед глазами пролетали сцены, жуткие образы. Он слышал крики, её крики, и видел её лицо перед своими глазами. Такое прекрасно и неподвижное, словно сделанное из воска. Лицо, отмеченное печатью смерти.
Если бы можно было как-нибудь взглянуть сквозь время и пространство…
Томас!
Ну конечно. Его глазами мог быть старик, которому он поручил приглядеть за домом.
— Генри, что произошло? — раздался в трубке тихий голос Алекса.
— Ника и Марго в Норвегии. Я отправил их туда, а он… кажется, он узнал, где они.
— Ты уверен?
— Процентов на девяносто девять.
Алекс выругался.
— Что ты будешь делать?
— Мне нужно к ним. Если ещё не поздно…
Нет, не поздно.
Не может быть поздно!
Первым, что Ника почувствовала до того, как открыть глаза — движение. Второе — затекли и болели запястья рук. Подташнивало, будто она с вечера выпила лишнего. Неужели она позволила себе вина? Последним, что она помнила, был разговор с Генри по телефону и как она услышала сигнал севшей батареи… Кажется, она попрощалась с ним… но, что было дальше? Почему ей так нехорошо?
Ника лежала, подмяв под себя ноги, слышала шум двигателя и чувствовала скорость. Она приоткрыла глаза, но всё плыло. Очертания окружающего её искажались и волновались, будто рябь по воде, что вызвало стон. Она попыталась приподнять голову, но ей не удалась даже такая малость. Слабость ощущалась во всём теле. Казалось, даже пальцы налились бетоном.
— Очухалась? — этот голос вызвал оторопь.
Ей снова снится кошмар! Снова преследующий её кошмар! Ника прикусила губу до боли, чтобы проснуться, но она по-прежнему ощущала движение, боль и тошноту.
— Надеюсь, тебе плохо спалось.
Это не сон! Этот голос! Её самый большой кошмар сбылся наяву. Всё, что стёрлось из памяти, стало постепенно проявляться как старинный негатив.
Звонок Ани… стук в дверь… Лида… и ОН! Она вспомнила его уверенную походку и изогнутые в ухмылке губы, тёмные мёртвые глаза и холодные руки, когда он прикоснулся к её рукам. Влад что-то вколол ей, отчего она потеряла сознание, пытаясь добраться до комнаты, где укралась её дочь.
— Марго… — с трудом Ника выдавила из себя имя дочери. Где она? Что с ней? Сердце кольнуло и забилось в бешеном темпе. Но вопреки её ожиданиям ответил ей всё тот же голос.
— Ничего с твоей паршивкой не случилось. Хотя у меня были свои планы на неё. Но Лида уговорила её не трогать, — он зашёлся в смехе. — Вот уж не ожидал от неё, что в моей сестрёнке вдруг появится материнский инстинкт. Она детей никогда не жаловала. Даже замужем сделала два аборта. А тут… кто бы мог подумать?
Ника почувствовала прикосновение — Влад водил рукой от её макушки к шее. Он гладил её по голове словно послушную собачонку. И внезапно, схватив за волосы, приподнял от сидения. Ника вскрикнула. Он сильно, до напряжения, натянул ей пряди, дёрнув к себе. Она почувствовала на своей щеке его дыхание, и это вызвало новый приступ тошноты. Зато боль помогла немного прийти в себя, и она смогла сфокусировать взгляд. Теперь Ника увидела, что её руки стянуты кабельной стяжкой, покраснели и там, где кожу царапал пластик, немного кровоточило. Она была одета всё в ту же футболку, пижамные штаны и носки, в которых легла спать.
Они с Владом были на заднем сиденье большой машины. На переднем, помимо водителя, сидел один из тех, кто зашёл за Лидой в её дом. Они ехали по трассе, за окном проносились холмы, покрытые зеленью, и редкие хижины. Но вид Нику совсем не заботил — её дочери в машине не было. Холодок пробежал по её спине, и она с большой неохотой посмотрела на Влада. Он изменился. Лицо заострилось, лоб пересекали глубокие морщины, голова была полностью седой. Он значительно похудел, но немощным не выглядел. И только глаза за стёклами очков оставались тёмными бездонными колодцами и так же пронзали невозможным холодом. Как она могла однажды полюбить человека с таким суровым взглядом? Разве её не должна была оттолкнуть эта особенность?
— Где моя дочь? — Голос её подвёл, она едва шептала.
— Она в другой машине, — прошептал ей Влад прямо в ухо. — Но на твоём месте я бы переживал за себя или за твоего парня. Ты знаешь, а ведь он явился ко мне. К счастью для него Лида не могла со мной долго связаться, и то, что он твой трахаль, я узнал уже после. Не знаю, о чём он думал. Может решил погеройствовать?
— Что с ним?
— Ускользнул от меня, но это ненадолго. Я найду его, рано или поздно. Тебя же нашёл. А потом заставлю его помучиться. Хочу, чтобы ты всё-всё видела.
— Не надо, пожалуйста… — слёзы стали жечь глаза. Это ведь были не простые угрозы, не просто фантазии. Влада не остановит статус Генри, как известного человека. — Он же ничего тебе не сделал.