Она протянула в сторону машины руки, будто бы могла остановить эту женщину, что забрала у неё дочь. Но единственное, что сейчас могла Ника — это издать негромкий стон и всхлипы.
— Прошу… прошу… не трогай её.
Из-за боли она с трудом произнесла даже эти слова. Язык распух и не слушался, будто она его прикусила, а кровь всё так же наполняла рот.
Влад, услышав её мольбы, подошёл ближе и присел перед ней на корточки. Его, видимо, её внешний вид сейчас совершенно не волновал. Он смотрел на неё, не отводя глаз, почти с лаской, и убрал налипшие волосы с её лица.
— Что ты… хочешь?
— Я хочу, чтобы ты страдала, — на его лице расплылась улыбка. — Также, как мне пришлось страдать в застенках из-за твоего предательства. Ты ведь знаешь, что всё, что принадлежит мне, я никогда не отдам — будь то машина или жена.
Он разглядывал её лицо, словно любуясь картиной художника. Да, он славно постарался в этот раз. Едва можно было разглядеть когда-то такие яркие зелёные глаза. Тонкий нос распух, губа порвалась. И кровь… всё украшала кровь. Воистину, это его шедевр! Теперь она сделает всё, что он потребует… Нет, ему даже требовать не придётся.
— Лида мне не указ. Все её просьбы сохранить твоей дочери жизнь я могу послать к чёрту, как и саму мою сестрёнку. Лида иногда может быть полезной, но порой бывает такой… занудой. Хочешь, чтобы с мелкой ничего не произошло? Будешь делать всё то, что я скажу. Скажу сидеть — ты будешь сидеть. Скажу улыбаться, ты будешь улыбаться. Молчать — значит будешь молчать!
— Я сделаю… я сделаю! — Нике удалось приподнять голову. Она сквозь слёзы видела довольное лицо Влада. Он победил. Знал, что ради дочери она поступится своей гордостью, здоровьем, желаниями… жизнью. — Только не трогай её. Пожалуйста.
Влад довольно кивнул и погладил Нику по голове. Как собаку. А она была готова целовать его руки за то, что оставил их в живых.
— Вот так. Я держу слово, ты знаешь. С ней всё будет хорошо, если ты будешь послушной. Лида хорошо её воспитает.
Ника в неверии замотала головой.
— Нет. Нет, Влад. Она… она моя, — ей удалось зацепиться за его брюки, но пальцы тут же соскользнули, когда он резко встал. — Не делай так. Прошу, оставь её со мной.
Он пинком отбросил тянущиеся к нему руки.
— Ты, дорогая, конченная наркоманка. Если сейчас взять у тебя кровь на анализ, он покажет столько запрещённых веществ, что ни один суд не оставит с тобой ребёнка. Это тебе не Россия, детка, где могут закрыть глаза на моральный облик матери. Тут тебя лишат прав в один момент. И ты больше никогда не увидишь свою дочь. Будешь умолять и ползать у меня в ногах, чтобы я позволил тебе хотя бы сказать, что с ней происходит. Теперь ты понимаешь, что я могу?
Ника качала головой, отказываясь верить. Он пообещал оставить Марго в живых, но ведь не сказал ни слова, что оставит её с Никой.
Подлый, мерзкий ублюдок!
Но что она могла сделать, когда у неё не было даже сил встать? Ни денег, ни власти, ни связей. А тот, кто мог бы помочь, даже не знал, что она нуждается в его помощи.
Проезжая мимо знакомой бетонной конструкции аэропорта Брайтона, Генри завидел на взлётной полосе уже готовый Embraer. Частный джет сильно выделялся среди легкомоторных самолётов, обычно взлетающих с этого аэродрома. Возле трапа его ждал полковник, чья гавайская рубашка ярким пятном пестрела на фоне самолёта. Рядом с ним возвышалась стройная фигура Свена, одетого в форму стюарда.
И ещё одна фигура, которую он не ожидал здесь увидеть — Алекс. Все трое обернулись в его сторону, стоило ему подъехать к самолёту.
— А ты что здесь делаешь? — Генри кивнул сербу. Внутри поднималась необъяснимая злость на Алекса. Ещё с того дня, как он сообщил Войту, что упустил Тарасова. Хотя он понимал, что это чувство совсем необосновано. Он сам должен был всё контролировать.
— Я тоже ответственен за то, что произошло… если произошло, — Алекс развёл руками с понурым видом.
Генри встал перед ним, стараясь скрыть раздражение.
— Если на ней был жучок, то в том нет твоей вины.
— Я его упустил. И должен как-то искупить свою ошибку. Ты что-нибудь выяснил?
Все трое уставились на него, будто ждали хороших новостей. Но порадовать было нечем.
— Томас видел два голубых внедорожника Audi, отъезжающих от причала, — Генри опустил взгляд. — Не самая популярная марка машины в Норвегии. Номер он не разглядел, но кто-то из свидетелей видел, что в одну из машин положили женщину… без чувств.
— А девочка? — спросил полковник.
Генри лишь покачал головой. И это было самое страшное. Вполне может быть, что маленького ребёнка просто не заметили. Но что, если… Войт подавил спазм внутри.
— Это было около получаса назад. С ними по меньшей мере четыре человека.
Было слышно, как полковник выругался. И только Свен сохранял подобие спокойствия, хотя и в его глазах промелькнула тревога. Войт окинул их всех взглядом.
— Полковник, благодарю вас за помощь. Я ваш должник по гроб жизни, — он протянул ему руку, но Смит по-дружески ударил его по ладони.
— Рано благодаришь. Вот покончим со всем, тогда и скажешь. — Он развернулся и ступил на трап.