— А ты не должен бояться показаться слабым, — она улыбнулась ему в ответ. Молчание повисло в комнате, был слышен только утихающий стук дождя в окно и треск затухающих дров в камине. Ника затаила дыхание, её рот непроизвольно открылся, когда она заметила как расширились зрачки Генри. Он тоже замер, его дыхание участилось, а рука, утиравшая её слезы стала легко поглаживать её кожу. Нику снова бросило в жар, она боялась, что в тусклом свете будет видно, как она покраснела. Тепло стало разливаться внизу живота, а внутри всё сжалось от желания. Войт заметно наклонился к ней через стол, а она почувствовала, что не в силах сопротивляться. И вдруг ей стало страшно. То, чего она ещё недавно хотела, теперь испугало её до чёртиков. Она резко отшатнулась и вскочила:
— Я… мне… кажется пора спать. Я устала. Ты, думаю, тоже? — мысли её путались, не успевая друг за другом.
— Что-то не так? — спросил он.
— Нет, нет, всё нормально! — ответила она слишком поспешно.
— Ты обронила стул, — Генри рукой показал ей за спину. От волнения она даже не заметила, что, встав, оттолкнула стул так, что тот свалился набок. Пробормотав извинения, она поставила его на место. Руки дрожали и, чтобы скрыть это, она натянула на них и без того длинные рукава свитера. Спотыкаясь об коврики она пошла к двери своей спальни с явным намерением запереться там до самого утра, укутавшись с головой в одеяло, сгорая от стыда, волнения и неутолённого желания. Но за спиной услышала своё имя:
— Ника! — в этот раз голос Генри был почти умоляющим. Одним словом он попросил…что? Остаться? Она остановилась и медленно обернулась. Он тяжело дышал и будто поглощал её одним взглядом, но не решался сделать и шага навстречу. — Я напугал тебя?
— Нет, — голос её отдался хрипотцой, а грудь тяжело вздымалась.
— У тебя руки дрожат.
— Я знаю.
— Почему? — он сделал шаг.
— Не знаю.
Ещё один шаг.
— Если ты скажешь, что не почувствовала сейчас ничего, я запрусь у себя в комнате и больше тебя не потревожу.
Ещё шаг. Он не был похож на хищника, готовящемуся к прыжку. Скорее он боялся спугнуть то, что представляло ценность и нуждалось в доверии. Одно резкое движение, и она сбежит. Потому он давал ей выбор. Он остановился в метре от неё. Последний шаг она должна была сделать сама. Или развернуться и уйти. Генри готов был к любому решению, что не отменяло того факта, что весь вечер ему хотелось поцеловать её. Слизать с её губ ароматные капли вина, закопаться в её рыжие волосы и заключить в объятия. Он видел в её глазах то же желание, что он испытывал к ней. Это не могло быть ошибкой — её глаза, дыхание, румянец на щеках — всё говорило об этом. Но если он ошибся, он отступит.
А потом Ника сделал крошечный шажок навстречу, и он выдохнул с облегчением. Своими тонкими руками она коснулась сначала его предплечий, потом выше. Прильнула к нему, уткнувшись лицом в его шею, и Генри почувствовал на коже её жаркое дыхание. Он нежно приобнял её, а она прижалась сильней, обхватив руками его плечи. Теперь они дышали в унисон. Войт гладил рукой её волосы, будто убаюкивая. Нике наконец-то стало спокойно. Обнимая Генри она почувствовала себя в безопасности. Он был прав — он не мог причинить ей вреда. Так хорошо ей не было уже давно. Можно было бы стоять в его объятиях хоть до скончания веков. Но она хотела большего, и он тоже. Она чувствовала.
Генри приподнял её голову так, что смог взглянуть в её глаза.
— Я хочу тебя… — прошептал он.
Ей нужно было услышать это, чтобы всякие сомнения отпали.
— …поцеловать? — ответила она с улыбкой, за которой стояло обещание гораздо большего.
Он накрыл своим ртом её губы. Какой же сладкой она оказалась! Поцелуй был глубоким, нежным. Его борода то щекотала, то царапала ей лицо, но Нике было плевать. Она так же как и он жадно впивалась в него, боясь на миг остановиться. Генри чувствовал её дрожь, его руки проникли под её свитер, коснулись горячей кожи.
— Зачем? — прошептал он, вглядываясь в её смущённое лицо.
— Сейчас я не такая, какой была раньше, — она опустила глаза.
Но Войт лишь усмехнулся.