Оставить на память полностью

"Северное сияние!" — с детским восторгом подумала Ника. Никогда она ещё не видела ничего прекрасней. Она метнулась обратно в спальню. Ей хотелось разбудить Генри, поделиться с ним этой невероятной красотой, но увидев его улыбку на спокойном лице, она замерла. Ему наверняка снилось что-то приятное, и Ника не захотела лишать его этого удовольствия. Она накрыла его покрывалом и сама юркнула к нему в постель, обвив Генри руками. Тот не просыпаясь, ответил на её объятия, прижав к своей широкой груди. И только тогда Ника полностью расслабилась и позволила себе погрузиться в сладкий сон.

Ника проснулась в опустевшей комнате. Она ещё помнила тепло крепкого мужского тела, которое обнимала всю ночь. Но при пробуждении рукой ощупала лишь охладевшие простыни. Приоткрыв глаза, она обвела взглядом спальню. Шторы были плотно занавешены, но сквозь них настойчиво пробивался свет. Дверь была плотно прикрыта, и из-за неё не было слышно ни звука. О сегодняшней ночи напоминали только смятые простыни, хранившие дурманящий запах их тел. Тело девушки приятно болело, особенно между ног. И как только Ника вспомнила, как руки Генри проникали в её лоно, с каким знанием нажимали на чувствительные точки, она почувствовала зуд внизу живота.

Она была готова поклясться, что ни с одним мужчиной ей не было так хорошо. Генри чувствовал, где стоит проявить нежность, а где усилить напор. А когда она кончала, он так смотрел на неё, будто не хотел упустить ни одну деталь её кайфа. Он знал, что нужно делать, будто в его постели была не одна сотня женщин.

"А я сотня плюс одна", — подумалось Нике. Вот и пришло окончательное пробуждение, давшее сильную пощёчину прямиком из реального мира. Да, им обоим было хорошо, и они оба хотели друг друга. Но что будет дальше? У каждого из них своя жизнь, свои недоигранные роли и обязательства. Она не знала, что или кто ждёт его по возвращении в Лондон. Да что там! Она даже не знала, что ждёт завтра её саму. И сегодняшняя ночь позволила им обоим забыться, отбросить всё, что их беспокоило или мучило. И до чего же это было приятное забытьё. Но пора было вернуться в действительность.

Ника отбросила покрывало и тут же ощутила всей кожей прохладный воздух нетопленой комнаты. В ванной она оделась в свою высохшую одежду, умылась прохладной водой и привела волосы в порядок. Теперь надо лишь набраться храбрости и выйти из спальни.

Ника несмело приоткрыла дверь и выглянула наружу. Полная тишина окутала дом. Ни следа Генри или Теда. Она прошлась по всему дому — ни души. И только выглянув в окно она увидела их обоих. Небо было почти безоблачным, и солнце освещало пожухлую траву, искрящуюся от инея. Тед, поджимая пораненную лапу резво скакал на остальных трёх, видно полностью придя в себя. Генри охотно бросал ему палку, а его верный пёс приносил её обратно, за что получал лакомство.

Внезапное чувство спокойствия нахлынуло на Нику. Как это чувство было похоже на то, что она испытывала в доме у бабушки. Будто всё так, как и должно быть. Женщина, ждущая у окна своего мужчину в их доме.

"Какая чудесная иллюзия", — подумала Ника, наблюдая за их играми. Генри, будто почувствовав её взгляд, обернулся и, заметив её в окне, с просиявшим лицо замахал ей. Она в ответ вскинула руку и почувствовала, как горит её лицо, будто её застали за чем-то неприличным. Генри позвал пса и двинулся в сторону дома. Через минуту они вошли в дом, принеся с собой холодный воздух. Тед тут же бросился к миске с водой, а Генри, сняв куртку и ботинки, остановился на пороге.

— Доброе утро, — произнесли они хором и тут же рассмеялись. Они чувствовали неловкость, будто обоим было по четырнадцать лет, и не знали, с чего дальше продолжить разговор.

— Не хотел тебя будить, — наконец произнёс Генри, указывая на довольного прогулкой пса.

— Как его лапа? — спросила Ника.

— Лучше. Я перевязал. За ночь он успел избавиться от повязки.

И снова неловкое молчание. Оба будто хотели избежать любого намёка на недавнюю близость.

— Ты голодна? Могу сварить кофе и подогреть оставшееся мясо со… вчерашнего вечера, — последние слова Генри произнёс тихо, и в его голосе послышалась хрипотца. От этого звука сердце Ники забилось чаще. Она непроизвольно облизала губы. Его взгляд переместился на её приоткрытый рот, а в глазах появилось то же желание, что она видела ночью.

— Да, было бы неплохо. Кофе, — сказала она, не переставая думать о том, что это не те слова, которые она хотела ему сказать. Да и зачем слова, когда она хотела впиться поцелуем в губы этого мужчины, хотела снова ощутить его внутри себя и кричать от наслаждения? Но утро будто привело её в чувство. Если сейчас она поддастся своим желаниям, всё усложниться до такой степени, что распутать этот клубок будет невероятно сложно.