— Решил всё же отпустить бороду? — спросил Гитис. Было очевидно, что с тех пор как Генри уехал, он не брал в руки бритву и, кажется, не менял одежду несколько дней. Его собака была под стать хозяину. На дворе было сухо, но пёс умудрился где-то измазаться в грязи, и, глядя на эту парочку, Пол отметил, что они друг друга стоили. Он отправил их обоих в душ, а сам принялся оттирать грязные следы с паркета, чтобы жена не ворчала.
После душа Генри переоделся в чистое, причесал отросшие волосы, но бриться не решился. Подбородок чесался, но ему теперь было наплевать на внешний вид, которым он ещё недавно зарабатывал себе популярность. Пол проводил его в свой кабинет и прикрыл от посторонних дверь, оставив за порогом и Теда, которого к общей радости тут же оккупировали его младшие дети.
Генри сел в одно из кресел, опустив голову. На фоне комнаты, отделанной деревом, он терялся, сливаясь с интерьером. Плечи поникли, он старался не смотреть в глаза Полу. И когда заговорил, голос его был сиплым.
— Я знаю, что то, что я тебе сейчас скажу, сильно тебя расстроит. Но я долго думал и принял решение.
Пол уже знал, что услышит. Он провёл все дни в ожидании этого разговора и, судя по состоянию Генри, его худшие опасения сбывались.
— Я больше не хочу сниматься, — Войт взглянул на друга взглядом не терпящим возражений. — Я разрываю контракт с Уорнерами.
Да, это было ожидаемо, но Пол до последнего надеялся услышать что-то более обнадёживающее. Гитис подскочил с места:
— Он подписан ещё шесть месяцев назад. Съёмки через три. Ты из ума выжил? Я молчу уже про отступные.
— Было бы лучше, если бы я решил это за пару дней до съёмок? За три месяца они найдут мне замену. Я хорошо всё обдумал и не хочу с тобой препираться. Скажешь, возникли непредвиденные обстоятельства. Болезнь, депрессия. Придумаешь что-нибудь, — отмахнулся Генри. — В такой ситуации как у меня это более чем очевидно.
— Как я понимаю, от рекламных проектов ты тоже отказываешься, — ответом было молчание. — Обсуждению подлежит?
— Нет, — отрезал Войт. Военная служба научила его ставить голос так, что с первого раза становилось ясно — дальнейшие препирательства исключены.
Пол потёр виски, голова начала гудеть. Такие новости тяжёлым ярмом повисли на его шее. Он лишался лучшего клиента, который уже и без того обеспечил ему безбедную старость. Но не это беспокоило его больше всего. На парня было жалко смотреть. Трагедия, унёсшая жизнь его брата, и так сильно повлияла на состояние Генри, и Пол думал, что поездка в Норвегию приведёт его в порядок. Но лучше не стало. Что бы не произошло с ним во время этой поездки, это ещё больше подорвало его внутреннее состояние. Не говоря уже про внешний вид.
Гитис в голове уже мысленно поругался со всеми в кинобизнесе, представляя как будет звонить каждому с отказами о дальнейшем сотрудничестве и отменять договорённости. Но ничего, не впервой.
— Как я понимаю, агент тебе больше не нужен, — констатировал он.
Генри привстал с кресла.
— Всё верно. Но мне нужен понимающий и готовый поддержать меня друг, — он протянул руку.
Какие бы противоречивые мысли сейчас не владели Полом, он всегда считал отношения с Генри выходящими за рамки профессиональных, но сейчас слышать от него это признание Гитису было невероятно приятно. Он пожал в ответ руку и ухмыльнулся:
— Парень, ты теперь мой должник по самый гроб жизни.
— Я думал сойтись на бутылке скотча, максимум двух.
Несмотря на шутливый тон, весь вечер Генри был подавлен, пропускал обращения мимо ушей, то и дело уходил в себя. Даже Джоанна стала поглядывать на мужа, молчаливо спрашивая, что произошло. Полу и самому хотелось бы узнать. После ужина Войт довольно быстро распрощался со всеми, поблагодарил хозяйку и ушёл в гостевую спальню.
— Не нравится он мне, — убирая со стола сказала Джоанна, — Он с самого прилёта сам не свой. Где он пропадал?
— Где-то в Норвегии, — ответил Пол. — На самом деле я думал, что поездка встряхнёт его, но стало только хуже.
— Он и вправду изменился. Я даже не про внешность. Он какой-то задумчивый. Как бы ещё чего не случилось? Ему и так досталось, бедняге. Он ничего тебе не рассказал?
Пол покачал головой.
— Мне бы и самому хотелось знать.
Генри гостил у Гитисов ещё неделю. Правда, он большую часть времени отсутствовал, оставляя своего пса на попечение Джоанны и детей, а возвращался под вечер уставший и иногда с признаками алкогольного опьянения. Он всё больше молчал, отвечал односложно, и Пол стал опасаться, не заболел ли Войт? И в один вечер после ужина, пригласил его на веранду выпить.
— Может, расскажешь, что всё-таки произошло?
Генри поднял глаза.
— Ты на глазах таешь, — продолжил Пол. — Всегда молчишь, перестал шутить. Ты стал безразличным ко всему. Только не говори, что умираешь.
— Что? Господи, нет, — рассмеялся Войт, но затем на его лице проступила частая теперь отрешённость. — Просто кое-что не даёт мне покоя.
Он вдруг встрепенулся как ото сна, в глазах появился лихорадочный блеск.