— Ради Бога не останавливайся! Едь дальше! — в её голосе была слышна паника. Он в изумлении уставился на неё, но в следующую секунду понял причину её поведения. Недалеко от входа стоял чёрный Gelenvagen, за рулём которого сидел серьёзного вида бритоголовый тип. Молниеносная догадка пронзила Генри. Это человек Влада. Ника была права — за ней следят. Такую реакцию мог вызвать только человек, которого она уже видела раньше. Не снижая скорости он проехал мимо внедорожника. Генри покосился на водителя, но тот даже не повернулся в их сторону. Значит, не заметил Нику на переднем сиденье.
Лёжа на его коленях Ника, как маленькая, закрыла лицо руками и тихо шептала какие-то слова.
— Всё хорошо. Он тебя не заметил, — Генри старался говорить спокойно. Она убрала руки от лица и с надеждой посмотрела на него.
— Генри, — прошептала она. — Что я наделала?
Он положил свою ладонь на её плечо и легонько сжал, стараясь успокоить.
— Я отвезу тебя к чёрному входу. Никто не узнает, что ты выходила из отеля. Но пока не поднимайся.
Был ли это единственный человек, что следит за ней, Генри не знал. Но лучше было перестраховаться. Он проехал дальше по улице, завернув в проулок и въехав во внутренний двор. Но Ника не спешила подниматься с его колен. Войт чувствовал, как её плечо стало мелко подрагивать.
— Здесь безопасно. Можешь встать, — сказал он. Ника приподнялась, опираясь на руку и огляделась. Во дворе было пустынно, не считая небольшого грузовичка с провизией для ресторана. — Ты видела раньше этого человека?
— Нет… не знаю, — она покачала головой. — Но эту машину уже видела.
— Так может… — начал он.
— Нет! — оборвала его на полуслове Ника. — Я должна была сегодня утром ехать к Кристофу. Эта машина следовала несколько раз до самого его дома, и водитель каждый раз ждал, пока я не закончу свои дела. Не уверена, что это тот же человек, но та же марка и номера. Я запомнила.
Генри видел как паника постепенно овладевает Никой. Её руки дрожали, а во взгляде читался страх. А во всём виноват Войт. Если бы он не был гоним эгоистичным желанием увидеть Маргарет, Ника сейчас бы не тряслась от охватившего её ужаса. Он взял её лицо в свои ладони и заглянул в зелёные глаза.
— Никто ничего не увидел, — зашептал он. — Ты сейчас пройдёшь в отель и спокойно поднимешься в свой номер. Обнимешь свою дочь, поцелуешь её и никогда, никогда не будешь бояться. Ты меня больше не увидишь, Маргарет не узнает обо мне. Вы будете в безопасности. Я не буду претендовать на отцовство, мне только важно знать, что вы живы и здоровы. Ты меня слышишь? Ника?
Генри почувствовал, что при фразе
— Я не хотела, чтобы так получилось. Мне очень жаль. — Она осторожно коснулась рукой его щеки, но этого было достаточно, чтобы он почувствовал лёгкий разряд тока, когда её пальцы коснулись его кожи. Если это последний раз, когда они видят друг друга, то гори оно всё огнём!
Генри привлёк Нику к себе и впился в её губы. Она тотчас же со всей страстью ответила на поцелуй, будто долго этого ждала. Он жадно упивался её губами, пока её руки теснее прижимали его к ней. Он позабыл, насколько она сладкая, и раз за разом вторгался языком в её рот, не встречая сопротивления. Огонь стал разгораться в животе, опускаясь ниже. Его рука проникла под её кофту, сжимая нежную кожу. Голова взорвалась образами того, как он ласкал прежде её плоть, как прикасался губами к её груди, как его пальцы проникали в самое потаённое место. Генри услышал мучительный стон, вырвавшийся изо рта Ники, и это слегка его отрезвило. Если сейчас не остановиться, они совершат ещё одну ошибку.
Тяжело дыша и ощущая опустошение внутри, он с трудом оторвался от неё. Ника хватала ртом воздух, будто её лишили кислорода. Губы покраснели и слегка опухли — такими яростными были поцелуи. Генри отстранился и откинулся на спинку сиденья, не отрывая глаз от её истерзанных губ. Если это был прощальный поцелуй, то именно таким он и должен быть — отчаянным, с ноткой горечи. Пусть хоть в этот раз их расставание будет заканчиваться жирной точкой, а не многоточием.
Они не могли оторвать друг от друга глаз, будто стараясь запомнить каждую мелочь, сохранить образ. Их пальцы всё ещё соприкасались, и Генри чувствовал, как её мизинец слегка поглаживает его ладонь. Было трудно произнести хоть слово. Ни один не решился сказать "прощай". Он только услышал, как щелкнул замок двери, и Ника выскользнула из салона. Быстро отвернувшись, она чуть ли не бегом кинулась к чёрному входу, оставив Генри одного. Он тут же почувствовал пустоту в груди. Тот самый кусочек пазла, которым Ника заполнила его душу пять лет назад, выпал и вновь открыл зияющую дыру.
Вот и всё.