На этот раз прощание с Генри произошло смазанно и оттого болезненней, как если медленно отдирать пластырь с кожи. Но она чувствовала последнее прикосновение их пальцев, уговаривала себя, что ей только показалось, что Генри старался её удержать, прощаясь. Сейчас она завернёт за угол и порвёт связывающую их нить. С неё довольно!
Но, оказавшись рядом с дочерью, она с ужасом услышала, как Марго проговорила, обращаясь к няне:
— Ты видела, какие у него глаза? Прямо как у меня! Голубые-голубые! Может, он мой папа?
Генри смотрел вслед удаляющейся Нике, физически испытывая муку. Вот как рвётся сердце, когда его уносит с собой та, кому он отдал его добровольно. Кроха, так похожая на свою мать, унесла с собой кусок его плоти. В его глазах застыли слёзы, размывая взгляд, но так и не пролились наружу. С ними бы вылилась и его злость, но теперь её было с избытком, и она продолжала разжигать его кровь.
Он выскочил на улицу через главный вход и, оглядев улицу, заметил всё ещё стоявший у входа Gelenvagen. Генри пересёк улицу и зашёл в тот же бар, где раньше сидел в ожидании Ники. Было слишком рано для посетителей, и помещение пустовало. За барной стойкой он увидел знакомое лицо. Сэм, бармен, завидев его у входа, приветливо помахал рукой.
— Мистер Войт, — он пожал протянутую Генри руку, чем вызвал завистливые взгляды коллег, — что могу предложить?
— Скотч за тот столик, — Генри махнул в сторону окна. Для выпивки было рановато, но сейчас требовалось успокоить нервы.
Сэм кивнул и кинулся исполнять заказ.
— Снова ваш призрак? — парень поставил перед Войтом стакан с янтарной жидкостью.
— Да. Я тебя тогда бросил одного в баре. Надеюсь, всё у тебя не было неприятностей?
Сэм отмахнулся.
— Не берите в голову, мистер Войт. Выговор стоил того, чтобы всю ночь провести с вами, — он рассмеялся. — Прозвучало странно, но если вам и вправду будет нужна компания в следующий раз, обращайтесь.
Бармен отсалютовал и вернулся за стойку. Генри, пригубив скотч, достал телефон и набрал короткий номер. Быстро сообщив информацию, он положил трубку и стал наблюдать. Через несколько минут он наслаждался тем, как полицейские выволакивают из машины Никиного часового. Он заметил, как у него из-за пояса вытянули пистолет, а на руках застегнули наручники. Значит, это не просто слежка, но и прямая угроза, раз Влад решил вооружить своего человека.
Несмотря на неожиданность облавы, этот парень был чрезвычайно спокоен и наверняка был готов к подобному. Не дёргался и не пытался сопротивляться. Видимо, бывалый или, может, сам служил в полиции, что более вероятно, учитывая кем являлся сам Влад. Наскоро упаковав, его посадили в полицейскую машину и увезли восвояси.
Сообщив по телефону о подозрительном мужчине во внедорожнике, Генри не соврал, сказав, что тот вооружен. Но не успев назвав своё имя, положил трубку, чтобы не объясняться потом с полицией. И лондонская полиция не разочаровала, быстро среагировав на вызов.
Теперь Ника могла спокойно уехать из отеля, не беспокоясь о слежке.
Он вновь увидел её через каких-то полчаса. Она вышла на улицу, держа на руках Марго, будто опасаясь, что кто-то может её забрать, и села в ту же подъехавшую машину, что забрала её в прошлый раз. Он заметил, как она оглянулась на Mercedes, недоумевая. Водителя не было, а значит сегодня за ней не будут следить. Ника ловко юркнула на заднее сиденье, так же крепко прижимая к себе малышку и захлопнула дверь. Машина тронулась, увозя их от Генри.
Войт допил скотч и не оглядываясь вышел из бара, направившись к припаркованной во внутреннем дворе машине. По дороге он вспоминал, где мог записать телефон Алекса, детектива, которого нанимал для поисков Ники. Теперь он знал гораздо больше, и информации для начала было предостаточно.
А ещё нужно было проверить, заряжен ли его пистолет, который он хранил в сейфе.
Пока Лида пыталась уломать Марго на кашу, Ника приводила себя в порядок. Хотя собраться с мыслями было труднее. В ушах ещё звенела фраза дочери "Может, он мой папа?". Она молилась, чтобы Лида восприняла её как фантазию маленькой девочки, но няня так внимательно посмотрела на Нику, будто заподозрила что-то. Девушке пришлось напрячь все свои силы, чтобы сделать удивлённое лицо, но Ника до сих пор боялась, что Лида могла принять всерьёз брошенную Марго фразу.
Она знала няню уже два года, и могла поручиться за её преданность. Агентство в Париже, в которое обратилась Ника, предложила ей услуги русской няни, узнав, что она из России. Это было разумным. Ника воспитывала дочь, обучая английскому и французскому языкам, но хотела, чтобы девочка росла в традициях и уважении к своей настоящей Родине. А Лида, как бывшая учительница истории, хорошо знакомая с психологией, была для них настоящей находкой. Марго быстро прикипела к ласковой женщине, и Нике была ей очень довольна. Она не боялась оставлять с ней дочь, когда нужно было отлучиться — на пару часов или дней.