- Николае сказал, что ваши друзья - это его друзья. У него есть несколько минут, но только несколько. Давайте прямо сейчас.
Бак и Хетти поспешно отправились к "Плаза" на такси. Бак чувствовал себя чрезвычайно неловко и ожидал еще худшего. Какой бы ни была его репутация у Карпатиу и Розенцвейга как международного журналиста, теперь он навсегда ее испортил. Теперь на него будут смотреть как на прилипалу, который будет приводить к Карпатиу всякого рода поклонниц.
Бак не скрывал своего неудовольствия, в лифте он раздраженно буркнул:
- У него в самом деле всего секунда времени, так что нам не следует там задерживаться.
Хетти пристально посмотрела на него:
- Я умею общаться с VIP, - сказала она. - Мне приходится часто обслуживать их во время полетов.
- Не сомневаюсь.
- Если я доставлчю вам беспокойство...
- Вовсе нет, Хетти.
- Если вы считаете, что я не умею вести себя...
- Извините, но я должен думать о его расписании.
- Но теперь нас включили в его график? Он вздохнул:
- Наверное, да.
"Ну почему, почему я все время ухитряюсь впутаться в какую-нибудь такую историю?" - думал Бак.
В холле Хетти остановилась у зеркала и поправила макияж. Телохранитель открыл дверь, приветствовал Бака и осмотрел Хетти с головы до ног. Она не обратила на него внимания, разыскивая взглядом Карпатиу. Доктор Розенцвейг вышел из кабинета.
- Камерон, - обратился он к Баку, - пожалуйста, на одну минуту
Бак извинился перед Хетти, которая явно была недовольна. Розенцвейг отвел его в сторону:
- Он спрашивает, не могли бы вы прежде зайти к нему один?
"Начинается, - подумал Бак, посмотрев на Хетти с извинениями и приподняв палец в знак того, что он будет недолго, - Карпатиу намылит мне шею за растрату его времени".
Карпатиу стоял перед телевизором, наблюдая репортаж Си-эн-эн и скрестив руки на груди под подбородком. Он мельком посмотрел на Бака и пригласил его войти. Бак закрыл за собой дверь с ощущением, что его вызвали к высокому начальнику. Николае не сказал о Хетти ни слова.
- Вы видели, что происходит в Иерусалиме? - спросил он.
Бак ответил утвердительно.
- Это самое странное, что мне когда-либо приходилось видеть.
- Не для меня, - ответил Бак.
- Нет?
- Я был в Тель-Авиве во время нападения нордландцев.
Карпатиу продолжал смотреть на экран, где Си-эн-эн давало повторы сцен нападения на проповедников и падение нападавших.
- Да, - пробормотал он. - Наверно, это было что-то подобное. Что-то совершенно необъяснимое. Разрыв сердца, говорят.
- Простите?
- Нападавшие умерли от разрыва сердца.
- Я не слышал об этом.
- Да. И "Узи" не заело - автомат в прекрасном состоянии.
Казалось, что Карпатиу был ошеломлен увиденным. Продолжая наблюдать, он сказал:
- Меня интересует ваше мнение о моем выборе пресс-секретаря.
- Я был поражен.
- Я думал, что именно такое впечатление это произведет на вас. Но посмотрите: проповедники ни разу не прикоснулись ни к одному из них. В чем дело? Они были напуганы до смерти, так что ли?
Вопрос был риторическим. Бак не стал отвечать.
- Н-да, - произнес Карпатиу.
Это были самые нечленораздельные звуки, которые Бак от него слышал.
- Действительно странно. Так что нет сомнения, что Планк справится с работой, вы согласны?
- Конечно. Но я думаю, вы понимаете, какой удар нанесли по "Уикли"
- А я думаю, что укрепил позиции журнала. Как заполучить человека, которого хочешь назначить на более высокую должность?
Бак пожал плечами, испытав облегчение от того, что Карпатиу, наконец, отвернулся от телевизора.
- Я начинаю чувствовать себя похожим на Джонатана Стонагала, который переставляет людей с места на место. Он рассмеялся. Бак был рад тому, что тот начал шутить.
- А вы слышали о том, что случилось с Эриком Миллером? - спросил Бак.
- А, это ваш друг из "Сиборд мансли". Нет, а что?
- Он утонул прошлой ночью. Карпатиу выглядел ошеломленным:
- Не говорите! Ужасно!
- Послушайте, мистер Карпатиу...
- Пожалуйста, Бак! Зовите меня просто Николае!
- Я не уверен, удобно ли это. Я хочу извиниться за то, что привел к вам эту девушку Она всего лишь стюардесса и...
- Ни про кого нельзя говорить "всего лишь", - сказал Карпатиу и взял Бака за руку- Все люди равноправны, независимо от их положения.
Карпатиу повел Бака к дверям, настаивая на том, чтобы знакомство состоялось. Хетти держалась подобающе и сдержанно. Она только прыснула, когда Карпатиу расцеловал ее в обе щеки. Он попросил ее рассказать о себе, о семье, о работе. Баку пришло в голову, не прошел ли он у Карнеги курс, как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей.
- Камерон, - шепотом сказал Розенцвейг, - к телефону. Бак подошел к телефону в соседней комнате. Это была Мардж.
- Я так и думала, что вы здесь, - сказала она. - Тут звонит Каролина Миллер, жена Эрика. Она совершенно потрясена и очень хочет переговорить с вами.
- Я не могу позвонить ей отсюда, Мардж.
- Возвращайтесь скорее.
- А в чем дело?
- Не имею представления, но в ее голосе звучало отчаяние. Вот номер ее телефона.
Когда Бак вернулся, Карпатиу уже прощался с Хетти и целовал ей руку.
