— Есть, хорошо легло! Теперь вправо четыреста!.. Замечательно, батальона больше нет. Теперь две дороги из города. Пристрелочный, дальше восемьсот, влево триста. Отлично! Туда же залп!.. Есть! Всё горит. Пристрелочный, дальше тысяча, вправо шестьсот! Есть. Вижу, сто вправо! Залп! Есть оба выхода из городка накрыли.
— Товарищ генерал, уничтожены два штаба, танковый батальон, перекрыты три выезда из городка. Можете обрабатывать их по площадям, туда, где стреляли залпами, добивать ничего не требуется, но в городке полно ещё автомобильной техники. Можно пройтись картечью, если такие снаряды есть. Предлагаю переключиться на аэродром, как бы самолёты не подняли в воздух.
— Мне нужно две минуты отдать распоряжения, — сказал Фёдоров, и, не ожидая ответа, начал кричать в трубку приказания.
Глеб поднялся повыше. Томашув горел. Горел хорошо, поскольку часть крыш была крыта соломой. Сержант переместился к аэродрому. Внизу наблюдалась суета. Три самолёта прогревали моторы.
— К корректировке готов, — доложил Глеб. В это время опять замерцали зарницы и на городок начали сыпаться снаряды, уже россыпью.
— Второй полк, пристрелочный, — скомандовал генерал. Снаряд разорвался точно посередине ножек подковы.
— Одиночными, вправо двадцать, влево двадцать, — скомандовал сержант, а то звено уже собирается взлетать. Два снаряда взорвались на взлётной полосе, перекрыв самолетам дорогу. — Влево двести, пристрелочный, — дал корректировку Глеб. Отлично, прямо в штабную землянку! Залп!
То ли пушек было поменьше, то ли калибр пожиже, но залп Глеба не впечатлил. Хотя землянки вынесло все. Загорелись два самолёта. Один из троицы, что прогревала моторы, рванул на взлет. Нет, пикировщик не взлетал, а мчался по полю как автомобиль, лихо объехал воронку на входе и, набрав скорость уже за пределами аэродрома, поднялся в воздух.
"Возможно это тот пилот, за спиной которого германский ангел-хранитель", — подумал Ткачёв.
— Ещё один залп туда же, распорядился сержант! Пилотов и обслугу он хотел выбить всю.
Опять грохнуло, загорелся еще один самолет.
— Летчиков выбили всех, — доложил он генералу. — Один самолёт успел взлететь. Начинаем жечь самолёты. Батареи орудий вполне хватит. Ближе сорок, вправо двадцать, — дал он новую установку. Прилетело четыре снаряда, два самолёта загорелось, один разнесло прямым попаданием. И работа пошла. Батарея сделала десять выстрелов, и группы пикировщиков не стало. Сержант навёл на склады, и следом на воздух поднялись немецкие запасы топлива и бомб.
— Уничтожен лётный и технический состав аэродрома, тридцать пять пикировщиков Ю-87, склад топлива и бомб, восемь единиц аэродромной техники, — доложил он генералу.
— А там же ещё две зенитные батареи были?
Ткачёв народ понимал, каждый комбат хотел записать на свой счёт побольше, коли представилась такая возможность. Израсходовали ещё три снаряда на зенитки и один по взводу охраны.
Сержант поднялся повыше и осмотрелся: самолеты горели празднично, постреливая в разные стороны трассирующими пулями, бензин горел ярко, обжигая стоящие рядом деревья, Томашув горел весь. Глеб переместился к дальнему лесу и доложил о готовности. Народ в лесу уже проснулся. Видно дали команду выйти из зоны артиллерийского обстрела. Мелькали огоньки фонариков, кое-где зажгли фары.
— Готов к корректировке по лесному массиву, — доложил сержант Федорову. — Немцы уже зашевелились. У вас сколько полков по нему будет работать?
— Планируем два.
— Минуточку, — сказал сержант и вышел в реальность. Он повисел минутку, определяясь с обстановкой, потом опять вошел в астрал, оставив только окно.
— Над лесом устойчивый ветер по направлению к границе. Предлагаю начать с западной стороны массива, растянуть разрывы в линию и двигаться с интервалом в пятьдесят метров. Ширина западной кромки восемьсот метров. Думаю, лес мы зажжем, сушь все-таки стоит, да и у немцев есть чему гореть.
— Мне надо три минуты, для выдачи распоряжений, — сказал генерал.
Пока Фёдоров готовил своих артиллеристов, Глеб обследовал западную кромку леса. Там были рассредоточена тыловая автомобильная техника. Выходить видно должны были в последнюю очередь, поскольку две дороги подходили к лесу с противоположной стороны.
— Мы готовы, Хранитель, — вошёл в контакт Фёдоров.
— Пристрелочный, — распорядился сержант. — Ближе тридцать, вправо сто. Это будет середина западной опушки.
— Понял, — сказал генерал, нанес точку на карте и начал отдавать распоряжения. — Готов к залпу!
— Огонь! — скомандовал сержант, и лавина взрывов расцвела в ночи оранжевыми цветами. — Молодцы, как по линеечке! — похвалил Хранитель! — Пятьдесят ближе и пошли самостоятельно!
Артполки стреляли размеренно — пять снарядов в минуту. За минуту перемалывая двести пятьдесят метров леса. При длине лесного массива в километр двести, снарядами его засеяли за шесть минут. Лес горел, и горел хорошо.
