Аэродром он обнаружил двумя километрами северо-восточнее Любашува. Рядом с железной дорогой. От небольшого разъезда шла накатанная дорога. Видно немцам всё подвозили по железке. На аэродроме действительно сидело две группы. У каждой была своя взлётная полоса, хорошо заметная по выбитой траве. Всё остальное примерно соответствовало полевому аэродрому в Томашуве. Самолёты были замаскированы на кромке леса. В плане, если посмотреть сверху, аэродром представлял собой две соединенные дуги. В каждой дуге сидело по группе пикировщиков. Склады у каждой группы были свои, землянки пилотов и техников разнесены. А вот зениток было шесть штук четырёх ствольных двадцати миллиметровых автоматов. По две в каждом лесном выступе. Сержант скрупулезно высмотрел всё, прикинул расстояния от объекта до объекта.
Сразу под Ковель он возвращаться не стал. Аэродром оказался вдвое дальше от границы, чем рассчитывали наши лётчики. Практически он находился в пятидесяти километрах севернее Люблина. А Люблин большой город, вряд ли немцы оставили его без прикрытия. Это железнодорожный узел, оттуда идёт снабжение.
Аэродром в Люблине действительно был. Стационарный, бетонный. Базировалась на нем группа истребителей и бомбардировщиков. Охраняло восемнадцать зениток. Сержант всё внимательно рассмотрел и запомнил. Даже определил два возможных направления атаки истребителей: на бреющем, вдоль домов личного состава и от реки. Вряд ли зенитки будут бить по самолётам на фоне своих домов, где проживали пилоты и техники. А подобравшись вдоль реки, истребители в упор выходили на цель, поскольку аэродром находился на высоком берегу.
Сержант представил себе лицо генерала Потапова и, сделав усилие, переместился одним скачком обратно в блиндаж командующего.
— Михаил Иванович, это Хранитель Ткачёв. Разведку произвёл, но планы придётся корректировать. У вас есть отдельное помещение, где мы бы смогли переговорить? И надо будет пригласить начальника штаба с картами района Люблин и Любашув.
— Сейчас сделаем. А помещение есть, меня Музыченко ввел в курс дела, — показал он на дверь в стене блиндажа.
Через минуту подошёл начальник штаба 5-й армии генерал-майор Писаревский. Писаревский был выходцем из кавалеристов. На начальника штаба армии был назначен в марте 1941 года с начштаба кавалерийского корпуса. Окончил кавалерийскую школу, разведывательные курсы, Военную академию имени Фрунзе.
— Дмитрий Сергеевич, здесь Хранитель Ткачёв, — сообщил ему Потапов, закрыв дверь в отдельную комнату.
— Здравствуйте, Хранитель, — поздоровался Писаревский. — Рад снова с вами общаться.
— Здравствуйте Дмитрий Сергеевич, — поздоровался Глеб, входя в ментальную связь. — Приготовьте бумагу, карандаши, будем наносить информацию. Мне, пожалуйста, синий мягкий карандаш.
Генерал сел за стол, разложил карты, протянул карандаш. Командующий сел рядом.
Ткачёв взял карандаш, и начал докладывать:
— Мною была проведена разведка села Вытычно. Аэродрома в этом месте нет. Немцы над селом снижаются и делают поворот на северо-запад в направлении Любашув. Аэродром пикировщиков находится два с половиной километра северо-восточнее Любашува, в районе вот этого железнодорожного разъезда. От разъезда имеется дорога вот к этому лесному массиву, аэродром здесь, поставил Глеб точку на карте. Сидят две группы, до восьмидесяти самолётов.
— А сейчас, Дмитрий Сергеевич, возьмите листочек, будем рисовать план аэродрома.
Начальник штаба, улыбнувшись, довольно потер руки:
— Это мы мигом!
Прирожденный разведчик, много лет прослуживший в разведывательных подразделениях кавалерии, он радовался любой добытой информации.
