Подошли к Замостью. Акуленко покачал крыльями, и первая эскадрилья резко пошла на снижение, забирая вправо, и обходя станцию полукругом. Полк уничтожал зенитки на стороне, противоположной зданию вокзала. Всё внимание немцев было приковано к грозной армаде, надвигавшейся с юго-востока. Аналогичный манёвр на "ишачках повторили соседи. Бомб у них не было, одни РСы и пулеметы. МиГи, как заметил Акуленко, тоже бомб не несли, самолёты плохо управлялись при наличии бомбовой нагрузки. Командир наблюдал сверху как его "чайки" лихо зашли над станцией и ударили по зениткам. Все цели были поражены. Истребители соседей заходили дважды, обработав второй раз всё из пулемётов. Два реактивных снаряда, это не шесть, как на "чайках". Бомбардировщики разделились. Десять самолётов снизилось, и начали бомбометание. Через десять минут на станции всё горело. Два эшелона с топливом щедро поливали всё вокруг бензином, создавая зону сплошного пожара. Цистерны вспыхивали и взрывались одна за другой. В двух эшелонах была техника, и Акуленко с удовлетворением наблюдал, как горела и она, накрытая огненными выплесками. Товарные вагоны вообще вспыхивали как свечки. Дополнили картинку вагоны с боеприпасами, начавшие обстрел всей прилегающей территории. Со стороны города пытались ударить несколько зениток, но не прицельно, только напугать. Расстояние было большим, и позиции, закрытые строениями, видно не позволяли опустить орудия ниже. Снаряды рвались на километр выше эскадры. Летуны приготовили для станции две ротативные бомбы, но видя их не нужность, нашли себе цель повкуснее. На окраине был разбит военный лагерь выгрузившейся мотопехоты. Две бомбы достались им. Батальона два выбили точно.
После этого эскадра опять построилась и взяла курс на Люблин. Отойдя километров на двадцать, повернула на Сталеву Волю. На разъезде, западнее Замостья, Акуленко заметил воинский эшелон. Он покачал крыльями, сделал жест обозначающий бомбёжку и устремился по направлению к железнодорожному составу. На "чайках" были ещё подвешены по две бомбы, и для манёвренного боя, они были тяжеловаты. А немцы наверняка сейчас кричали по всем радиостанциям о налёте и собирали истребители. Первая эскадрилья пошла за командиром. Зениток на разъезде не было, пытался огрызнуться "эрликон" с платформы, но его тут же заткнули очередями. Из вагонов начали выпрыгивать солдаты. Эскадрилья отбомбилась, и эшелон вспух от разрывов бомб. Командир первой бомбой поразил паровоз, а второй вагон. Прошлись ещё раз пулемётами и поспешили догнать группу, неторопливо плывущую вдали. Истребители облегчились, и теперь вполне можно было драться и с мессершмитами, если не на равных, то, не подставляясь беспомощно под их огонь.
Сталеву Волю, эскадра обогнула, и зашла с запада. Вторая эскадрилья отработала по зениткам как часы. У половины самолётов остались не использованные реактивные снаряды. Бомбардировщики сразу сбросили на самолетную стоянку ротационную бомбу, создав сплошной очаг поражения, потом начали бомбить дома, стоящие в рядок у аэродрома, а затем уж взялись за технику и склады. Оставив первую эскадрилью на охране бомбардировщиков, Акуленко повел третью на штурмовку города. За третьей увязалась и вторая, нагруженная бомбами. Им нашлось достойное применение. Когда делали разворот вокруг города, он заметил железнодорожный мост через реку Сан. Вполне достойная цель. Мост охраняло две зенитки, готовые к стрельбе. "Ишачки", юрко уходя от трасс, ударили РСами и из пулемётов, подавив их огонь в течение одной минуты. Хотя кого-то и зацепило. Командир видел, как полетели ошмётки от крыла. Вторая эскадрилья начала прицельно метать бомбы. Обрушили два пролёта. Акуленко повёл своих орлов обратно к аэродрому. Там уже всё горело. Склад с боеприпасами непрерывно расцветал взрывами, выбрасывая вверх фонтаны щебня, осколков и не взорвавшихся мелких бомб. Топливный горел. По всему аэродрому лежали тела убитых и раненых, особенно густо у домов и в районе барака зенитчиков. Бомбардировщики были сожжены все. Акуленко насчитал пятьдесят две штуки. Эскадра начала перестроение, собираясь домой. Налёт, пока шёл удачно. Полк записал на свой счёт тринадцать зенитных батарей, один эшелон и железнодорожный мост. Повреждённый истребитель Кустова вполне мог летать, хотя дырка в крыле была с кулак, хорошо хоть лонжерон снарядом не перебило.
Через тридцать минут пересекли границу. Над нашей территорией встречали истребители двадцать четвёртого полка, беря под охрану бомбёров. Вторая эскадрилья по приказу Акуленко, оставшимся боеприпасом и пулемётами атаковала наступающие цепи немцев в районе Олешице. Атака немецкой пехоты захлебнулась. Приказ командир отдавал по рации, посчитав, что время радиомолчания кончилось. После этого полк направился к себе на аэродром. Середина дня прошла удачно, никто не погиб.
Музыченко вызвал начальника химической службы армии.
— Какие успехи в изготовлении напалма, товарищ подполковник?
