Лишь к вечеру, когда огненный диск стал садиться за линию горизонта, жара начала спадать и остывающий воздух принёс долгожданную свежесть.
Пользуясь последними днями спокойствия и мира, замок Гералон, упоительно дремал в полумраке. На крепостных стенах иногда показывались воины, которые, высовываясь из бойниц, подавали сигналы лампой о том, что горизонт чист.
Начальник городской стражи Одли Этвуд, прохаживался по тронному залу и время от времени нервно шаркал сапогами. Сегодня королева попросила его лично подежурить у входа в библиотеку. Именно попросила, а не приказала, и от этого у Этвуда начинался психический тик. Поводов для беспокойства и так было больше, чем достаточно. Переговоры с Роком прошли ужасно, и вместо желаемого перемирия всё закончилось новым конфликтом. Когда королева вела себя неестественно, и вместо приказов отдавала просьбы, Одли Этвуд волновался ещё больше, но библиотека, в которой королева заперлась уже несколько часов назад, была под надёжной охраной.
Между дубовыми стеллажами с книгами, стояла мертвецкая тишина. Залы знаний были наполнены спокойствием и одиночеством. Сегодня королеве было не до них. В самом дальнем уголке библиотеки, который не посещали месяцы, а то и годы, была расстелена огромная тигриная шкура, на которой лежали обнажённые любовники.
Глубоко дыша, королева прижималась к слепому юноше обнажённой грудью и, обняв его за шею, уткнулась носом в его длинные волосы.
Дэломбр был недвижим. Словно мраморный монумент он лежал на спине, заняв почти всю шкуру, своим могучим торсом.
— Мы не должны были этого делать. — Начал он.
— Знаю. Но я люблю тебя. И ты тоже меня любишь. Почему мы не можем быть вместе?
— Потому что ты королева и должна выполнить свой долг перед государством.
— Я никогда не предавала и не предам королевство. Но я не вижу ничего плохого в том, что не хочу замуж, за нелюбимого человека. Адмирал Гай мне совсем не знаком. Отец ошибался, когда объявил его женихом и приемником. Я не смела ослушаться его, когда была принцессой, но теперь, когда я королева, всё мне видится в другом свете.
— Скажи Гарпия, с адмиралом всё в порядке? Когда ты читала мне его письма, я чувствовал коварство в твоих словах. Ты что, сыграла с ним злую шутку?
Дэломбр понимал, что Мальтида не может произнести ни слова. Он чувствовал, как дрожит её тело, а по щекам катятся слёзы. Гарпия не умела обманывать слепого юношу, а рассказать всё просто не могла.
— Ты можешь меня ни о чём больше не спрашивать!? Завтра битва, и может наши печали ни будут иметь даже малейшего значения. Мне важно было стать сегодня твоей, а со всем остальным я поступлю справедливо.
Любовники снова слились в страстные объятия, но прежде, чем отдаться друг другу, юноша тихо сказал королеве на ухо. — Будь справедлива, но не бессердечна.
Глава одиннадцатая.
Битва.
Утром следующего дня Гай проснулся с сильной головной болью. Держась за виски, он долго ворочился на своём прокрустовом ложе, но убедившись, что раны практически не болят, решил подняться и подышать у окна.
Силы возвращались к нему весьма быстро. Скорее всего, мысль о побеге давала энергию и крепость духа. Он был свеж и находился в приподнятом настроении, хотя пока даже не представлял, как ему удастся увидеться с королевой и что он ей скажет.
— Завтра. Если у проныры всё готово, то завтра.
Едва уловимый звук, раздавшийся где-то вдалеке, прервал его мысли и вернул в реальность происходящего. Гай вдруг ясно почувствовал запах гари, наполняющий воздух. Вероятно, голова раскалывалась из-за этого.
— Что за чёрт? — Выругался Гай и начал всматриваться в горизонт, насколько позволяла решётка. Угар становился всё сильнее, а звук приближался, но в закованное окно по-прежнему были видны только чистые холмы и безлюдная пустошь.
В один момент бывшему адмиралу показалось, что нарастающий звук ему знаком. А ещё через минуту, когда удалось услышать всё более отчётливо, Агилар уже не сомневался. Скрип дёргающегося вверх рычага, освободившегося от тяговых канатов, взмывание пращи, запущенной в воздух силой падающего противовеса и наконец, летящий снаряд. Так звучала смертоносная песня требушета. Ужасная громадина, метающая здоровенные камни и пылающие снопы сена на дальние расстояния. Баллисты и катапульты были менее дальнобойные, в этом смысле. Но требушет использовался только при взятии крепостей и при очень больших столкновениях.
— Война, неужели война? — Агилар метался по камере, как зверь по клетке. Происходило что-то страшное. Уже долгое время враг не имел никакой возможности подойти так близко к столице. Флот Трабнера покоился на морском дне. Гемма и Рок вели переговоры о перемирии, и вдруг война. Война, и так близко.
В дали, со стороны холмов, показалась крохотная точка, которая быстро приближалась. И в то же время с другой стороны, которая была не видна в окно, нарастал шум наступающего войска. Требушет больше не выпускал снаряды, но теперь отчётливо слышался лязг доспехов и лошадиное ржание.
