Прошло всего два дня после этого происшествия, как наш покой снова был нарушен. Ночью я проснулась от странного чувства, что что-то в доме неладно. Некоторое время я лежала с открытыми глазами и прислушивалась, но ничего подозрительного не происходило. Я решила спуститься на кухню попить воды, но свечу зажигать не стала - я настолько хорошо знала этот дом, что в этом не было нужды.
Едва я набрала в ковшик воды и начала пить, как раздалось слабое звяканье железа. Я замерла, прислушиваясь к подозрительному звуку. Тихий скрежет повторился.
Я поняла, что кто-то пытается влезть в дом снаружи.
Но тут неизвестный перестал дергать дверь за ручку. Крыльцо скрипнуло под чьей-то тяжелой ногой - и все стихло. Значит, злоумышленник оставил попытки проникнуть в дом через дверь.
Я не верила, что он ушел, и решила вооружиться. В темноте я на ощупь искала, что можно использовать в качестве оружия, пока мне в руки не попала сковорода. Взвесив ее в руке, я подумала, что теперь злодею не поздоровится.
В аптеке послышался стук открывающегося окна.
Какая же я дура! Дверь заперла, а про окно забыла.
Странно, но неизвестный злоумышленник вовсе не пытался действовать бесшумно. Тихонько, стараясь не шуметь, я прокралась в аптеку. И как раз вовремя - в оконном проеме показалась грузная мужская фигура. К сожалению, рассмотреть лицо в темноте не удалось. Мужчина с кряхтением закинул ногу на подоконник и застыл в этой нелепой позе, увидев, как я с воплем кинулась к нему.
Не дожидаясь, пока он что-либо предпримет, я ударила его сковородой по голове. Раздался глухой вскрик, и к моим ногам мешком свалилось тело. Жертва не шевелилась. Убедившись, что сейчас неизвестный не представляет опасности, я отошла к полкам за свечой. Только с третьей попытки мне удалось дрожащими руками зажечь свечу, и я подошла к телу, надеясь рассмотреть неизвестного злоумышленника.
Мужчина довольно крепкого телосложения лежал лицом вниз, на волосах виднелась кровь. На секунду мне стало его жалко, но я решила сначала посмотреть, кто же проник в наш дом, и лишь потом оказать первую помощь. С трудом мне удалось его перевернуть на спину. Какого же было мое удивление, когда я узнала пострадавшего от моего удара.
-- Папа! - я едва не уронила свечу, увидев лицо лежащего.
Я побежала, чтобы зажечь другие свечи, затем быстро набрала в миску воды и достала бинты. Присев на колени, я осторожно, стараясь причинить как можно меньше боли, приподняла голову, намочила в воде бинт и стала смывать кровь. Едва удалось очистить волосы, как я увидела, что на голове слегка сорвана кожа, но кровь не останавливалась. Слава Единому, по-видимому, удар сковородой пришелся по касательной.
Раздался стон. Немного поморгав, папа открыл глаза. В узких зрачках отражалась боль. Всхлипнув, я прошептала:
-- Папочка, подожди секунду, я сейчас перевяжу тебе голову. Как ты себя чувствуешь? - спросила, и лишь потом поняла всю глупость своего вопроса. Ну как может себя чувствовать человек, которого ударили сковородой.
-- Голова болит, очень тошнит, - слабым голосом ответил он. - А что произошло?
-- Прости меня, папочка, - сказала я. Шмыгнув носом, я вытерла катившиеся слезы и призналась, - это я тебя сковородой по голове ударила. Я думала, что к нам грабитель лезет, и вот...
Он погладил меня по щеке:
-- Не плачь, я рад, что ты не растерялась и смогла защититься, - от его слов мне стало еще хуже.
Папа попытался встать, но я его удержала:
-- Не надо. Я сейчас кого-нибудь приведу, и мы тебя перенесем в комнату, а ты не даже не пытайся встать, мало ли...
Я оглянулась в поисках чего-нибудь мягкого, чтобы подложить под голову, но ничего поблизости не было. И в этот момент в аптеку зашла бабушка.
В теплом халате, накинутом поверх кружевной ночной сорочки, и белом чепчике она все равно смотрелась очень внушительно, особенное уважение внушала большая скалка в руках. Судя по всему, она тоже проснулась и решила выяснить причину шума. Увидев меня, сидящую на полу с растерянным видом, и отца с забинтованной головой, она удивленно спросила:
-- Что здесь происходит?
От ее громкого голоса отец застонал.
-- Тсс, бабушка, потише, - вполголоса сказала я, приложив палец к губам, - папе плохо. Надо его перенести в комнату на кровать. Может, присмотришь за ним, пока сбегаю за кем-нибудь, чтобы помогли.
-- Не надо! - встревожился отец, хватая меня за руку. Поморщившись от боли, добавил гораздо тише, - Не надо никого звать, сами как-нибудь обойдемся. Поддержите лучше меня, я сейчас попробую встать.
Папа приподнял голову, и я встала. Видно было, что без опоры в виде меня ему даже сидеть трудно. Тем не менее, посидев пару минут, чтобы хоть немного уменьшилось головокружение, опираясь на мою руку, он попытался встать. С первой попытки у него это не получилось, пришлось подключать бабушку.
Теперь бабушка взяла отца за левую руку, я - за правую. Рывок, и мы все едва не оказались на полу. Мой папа весьма не хрупок, хотя и не толст. Тем не менее, нам с бабушкой пришлось довольно долго помучиться, прежде чем папа принял вертикальное положение.
