Угу, кто бы сомневался. Я мрачно наблюдала, как она медленно покинула аптеку, довольная, что последнее слово осталось за ней. Демон с ней, потом разберусь. Надо бабушку выручать.
Я с удивлением заметила, что за окном, оказывается, уже начало темнеть. Я закрыла аптеку и пошла к хозяину. Подойдя к комнатке, которую он использовал одновременно и как лабораторию, и как кабинет, я робко постучалась:
-- Дядя Лука, можно?
Он поднял подслеповатые глаза от учетной книги и улыбнулся:
-- Заходи, чего скребешься.
-- Дядя Лука, мне надо уехать на пару недель. Отпустите, а? - попросила я, жалобно заглядывая ему в глаза. Я прекрасно знала, что такой взгляд на него действует магнетически - отказать не получается. Однако, надо отметить, редко пользовалась такой возможностью.
-- И куда это ты собралась ехать, да еще так неожиданно? - он поднял бровь, лукаво поглядывая на меня, - случаем не на свидание к милому пареньку какому-нибудь или замуж собралась?
-- И вы туда же. Скажете еще, замуж, - скривилась я. - Вы же знаете, что я замуж не собираюсь и на свидания, кстати, не хожу.
-- Знаю-знаю. Что-то ты сегодня обидчивая очень. Может, расскажешь, что случилось?
-- Сегодня Михал, сын старосты, прибегал. Они с отцом только что из Дубровиц приехали. Он говорит, что бабушку арестовали. Надо ехать за ней, штраф заплатить и забрать ее. Я за нее беспокоюсь, она старая, а они ее там камере держат.
-- Успокойся, все будет хорошо. Завтра поедешь за бабушкой.
-- Так вы меня отпускаете? - обрадовалась я.
-- А ты что думала, что я не отпущу тебя? Я считал, что ты обо мне лучшего мнения, - похоже, что я его обидела.
-- Спасибо! - я просияла и чмокнула его в лоб. - Дядя Лука, вы самый лучший, самый добрый, самый... просто слов не нахожу. Если бы вы были помоложе, точно за вас бы замуж вышла.
-- Хватит уж, егоза, подлизываться, - я видела, что он доволен. - Может, бабушку сюда привезешь? Вряд ли теперь ей разрешат одной, без присмотра, жить.
-- А можно? - я удивилась, помнится, он с трудом согласился мне сдать комнатку. Я обещала, что буду жить одна, и проблем из-за меня у него не будет, только после этого дядя Лука разрешил мне жить над аптекой.
-- Я ведь тебе сам предложил, значит, можно.
-- А как же завтрашняя ревизия? - обеспокоено спросила я. Все-таки я себя чувствовала неловко из-за того, что приходиться оставлять его одного на растерзание этой ревизии.
-- Не волнуйся, справлюсь. В конце концов, это же не в первый раз, - он поспешил меня успокоить. Иди-ка спать, завтра тебе еще в дорогу собираться. Дорога-то не близкая.
Я же говорю, что моему хозяину не хватает только крыльев за спиной и сияющего нимба. У меня давно сложилось мнение, что он видит во мне дочку, которой у него никогда не было.
Пожелав дяде Луке доброй ночи, я отправилась в свою комнату. Раздевшись, я нырнула под одеяло и закрыла глаза, намереваясь поспать.
Моя идея поспать полностью провалилась. Я почти всю ночь не могла уснуть, лишь изредка проваливаясь на короткое время в дремотное состояние. В голову лезли разные мысли: я волновалась за бабушку, возраст-то у нее не маленький, за предстоящую дорогу, за то, что подвожу хозяина. Ворочаясь с боку на бок, я пролежала в кровати до первого проблеска зари.
Когда за окном забрезжили первые лучи солнца, я все-таки решила встать. Одевшись и умывшись, я, стараясь не шуметь, спустилась в аптеку. Вчера я получила разрешение взять лекарства. Теперь мне предстояло решить, что с собой брать.
В тюрьме я не была, поэтому она у меня в сознании ассоциировалось с мрачным сырым каменным зданием. Разумеется, я взяла различные притирания и мази от ревматизма: настойку из цветков белой сирени, мазь со змеиным ядом, вытяжку корня репейника. Подумав, добавила баночку с мазью из смеси прополиса и воска, помогающую при гнойных ранах, серебряную воду в качестве обеззараживающего средства, куски корпии.
Я остановилась только тогда, когда почувствовала, что сумка становится неподъемной. Честно говоря, я даже удивилась, вроде бы ничего лишнего не брала, а сумка уже переполнена. С горьким вздохом, я прекратила обирать аптеку. После меня там и так образовались на полках большие бреши, но я-то знаю, если что-то забудешь, то именно это понадобится.
Я и не заметила, что день уже давно наступил, если бы в аптеке не появился бы дядя Лука. Увидев меня, сражающейся с застежкой сумки, он подошел и помог ее застегнуть, заметив шутя:
-- Никак, Верена, ты пол-аптеки решила с собой захватить. Может, телегу возьмешь?
Я смутилась:
-- Скажете тоже, дядя Лука. Я же только самое необходимое взяла.
-- Да я ничего против не имею. Только тяжело будет. Хоть Птичку возьми, верхом быстрее доберешься.
Птичкой звалась старая гнедая кобыла, которая обладала покладистым характером и непомерным аппетитом, благодаря которому выглядела как бочонок на ножках. Я ее любила за мягкий характер и терпение, с которым она выполняла любые команды.
