Осторожно, спойлеры! полностью

КнижныйЭнейБыНикогда: Во-первых, спасибо, что вы – такое гостеприимное, поддерживающее сообщество. За последние несколько лет участие в этом конкретном фэндоме позволило мне узнать многое о писательстве, обществе и – как бы сентиментально это ни звучало – о себе.

КнижныйЭнейБыНикогда: Во-вторых, если мы – сообщество, которое гордится своим гостеприимством и поддержкой, то не должны отворачиваться, когда одна из нас говорит, что иногда чувствует себя отвергнутой и обиженной тем, что мы пишем. Особенно поскольку, как БФЛ правильно указала, фундаментальный посыл отношений Эней/Лавиния прост: личность важнее внешности, а доброта и честь важнее всего.

КнижныйЭнейБыНикогда: Так что я хотел бы принести искренние извинения БФЛ за то, что не подумал раньше о важном вопросе, который она подняла, и что не замечал фэтшейминга в фиках, которые рекомендовал ей и всем вам в прошлом. Я исправлюсь в будущем из-за того, что ты написала сегодня. Спасибо за это.

КнижныйЭнейБыНикогда: Также, БФЛ, мне жаль, что люди в твоей жизни – мужчины, с которыми ты встречалась, – заставляли тебя чувствовать осуждение и стыд. Жаль сильнее, чем я могу выразить.

КнижныйЭнейБыНикогда: Береги себя. Я вернусь… когда-нибудь. Я буду скучать по тебе.

После этого Маркус снова включил режим невидимости. И вышел.

А потом, как часто делал прежде, начал писать и писал, пока в груди не перестало болеть с каждым вдохом.

Сарай фарнсуорта, вечер. Сарай, высокий и застеленный сеном, мягкий свет льется из фонарей. Другие пары еще танцуют, а Кристофер и Милли нашли тихий уголок. Она смахивает соломинку с его дорогого костюма, и оба смеются.

МИЛЛИ: Всего месяц назад я не могла представить такое.

КРИСТОФЕР: Представить что?

Он осторожно берет ее за руку. Нежно.

МИЛЛИ: Тебя танцующего, легкого, как ветерок. Нас вместе.

КРИСТОФЕР: Никогда не расстанемся, Милли. Никогда.

Она встает перед ним, чтобы поцеловать. Неожиданно раздается выстрел, затем крики. Милли медленно оседает на пол, ее лицо бледнеет, на груди расплывается кровь. Кристофер отчаянно пытается подхватить ее, вернуть к жизни, но слишком поздно. Когда он поднимает голову, стрелка уже и след простыл.

КРИСТОФЕР: Милли! Милли, не оставляй меня!

Но она не отвечает. Подняв лицо к балкам, он воет от горя, отчаяния и ярости, зная, что теперь у него новая мотивация, новые цели: стать лучше в память о ней и отомстить за нее. Ее смерть станет ключом к развитию его персонажа – в точности как хотела бы она.

В первый день на новой работе коллеги Эйприл угощали ее заказанными суши. Вся обстановка вокруг была пронизана легким оттенком допроса.

Согласно Хейди, могло быть и хуже. Намного хуже.

– У них своя версия «Витает в воздухе»[16], – прошептала она около принтера этим утром. – Мел изменила слова на «Загрязнение, мой друг, в воде и в воздухе».

– Ого, – выдавила Эйприл. – Это… ого.

Коллега сочувственно кивнула.

– Там еще есть строчка про станции мониторинга качества воздуха. Пабло и Кей поучаствовали.

– И они думали исполнить эту песню для меня в обед? В качестве церемонии приветствия?

Честно говоря, несмотря на выпученные глаза Хейди, это звучало потрясающе. После прошедшей недели Эйприл была бы рада любому поводу отвлечься от своих запутанных мыслей. Ужасный фолк-концерт отвлекал больше, чем поедание сэндвича за столом в одиночестве, как было в ее первый обед на старой работе.

Она ценила креативность в любой форме. Особенно когда она завершится вместе с обедом, если окажется чрезмерной. Однако она также ценила в людях деликатность.

– Посовещавшись, они решили, что это чересчур, – сказала Хейди. Ее лазурный лак для ногтей прекрасно сочетался с ее волосами, и Эйприл мысленно расширила границы своего рабочего гардероба и макияжа. – Они не хотят заставлять тебя слушать, если тебе не интересно, хоть и очень гордятся своей версией «Эта земля – твоя земля»[17].

Ох уж эти бесконечные стихотворные вариации!

В итоге пения в обед не было. Прозвучало только несколько дружеских вопросов.