«Линди Хоуп» – вдохновляющая, хоть и полностью вымышленная история о том, как свинг переломил ход одного сражения во время Второй мировой войны. Тогда Маркус не побил зрительских рекордов, но хотя бы получил приличные деньги и приглашение в несколько приличных фильмов.
– Давай прогуляемся и ты расскажешь? – предложила она и протянула руку. – Во мне слишком много кофеина, чтобы сидеть.
Он принял ее руку и встал, и они, переплетя пальцы, пошли к заливу.
– Эм… что ты хочешь знать?
Обычно он перевел бы тему на уход за волосами или занятия в спортзале или говорил бы только самые поверхностные вещи, которые узнал за годы. Однако сегодня он избавился от этого щита еще до появления у их первого пончикового кафе пару часов назад.
Сегодня она встретится с настоящим Маркусом, нравится ей это или нет.
От одной мысли, что ей что-то не понравится, сердце бешено колотилось. Как и от мысли, что он выбрасывает свою репутацию на помойку вместе с крошками от кокруфинчиков, потому что если она когда-нибудь выдаст его миру как обманщика до того, как он будет готов перед всеми раскрыться, до того, как сможет объяснить…
Она не станет. Она не станет. В этом он ей доверял.
Что до его фанфик альтер-эго… никакой пиар и никакие меры не спасут его карьеру, если об этом станет известно.
Может быть, со временем у него все-таки получится рассказать ей, что КнижныйЭнейБыНикогда это он. Но не сейчас. Еще нет.
– Ладно, сначала веселое, – ответила Эйприл. Она широко размахивала их сцепленными руками, и да, было заметно, что она употребила больше кофеина, чем обычно. Это было чертовски очаровательно. – Какой фильм из тех, в которых ты снимался, запомнился тебе больше всего?
Он хмыкнул.
– Это более сложный вопрос, чем может показаться. Я снимаюсь уже больше двадцати лет. Вариантов много.
Почему-то плохие роли вспоминались легче, чем фильмы, премьеры которых он посещал с искренней гордостью. И рассказывать про плохие веселее.
Походка Эйприл превратилась в нетипичное резкое подпрыгивание. С каждым пружинящим шагом волосы разлетались по плечам.
– Тогда расскажи мне все.
– Поскольку это может занять неделю, я сделаю выборку. Моим самым худшим фильмом был, наверное, эм… «Загнанный».
Проклятие, ему надо пошевеливаться, чтобы угнаться за ней.
Она задумчиво наморщила лоб.
– Ты играл парфюмера, да? Которого несправедливо обвинили в ужасном преступлении?
– Да. Талантливого парфюмера, которого прозвали Гончая за выдающееся обоняние, – уточнил Маркус, затем преувеличенно глубоко вдохнул через нос и продолжил: – Которое я потом использовал, чтобы скрываться от властей, пока искал настоящего убийцу своей жены.
– В общем, все как обычно И естественно, убийство жены служило ему мотивацией. Конечно, – произнесла она голосом таким сухим, как калифорнийские холмы в октябре.
– «Женщина в холодильнике»[18] в самом банальном виде. Постепенно я выяснил, что мои конкуренты вступили в сговор, наняли убийцу и подставили меня, надеясь навсегда убрать из парфюмерной индустрии.
– Осторожно, спойлеры, – пожурила она, подняв уголки губ.
Он фыркнул.
– В большинстве моих сцен я что-нибудь нюхал. Оказалось, это сложно показать так, чтобы было интересно для зрителей. Что несколько объясняет провал фильма… Боже, а рецензии. Эти рецензии. Не говоря уже про телефонный звонок от родителей после того, как они посмотрели фильм в местном кинотеатре. Хотя, как мне говорили коллеги, фильм вдохновил пародию для взрослых с весьма продуманным названием.
Он подождал в полной уверенности, что она догадается.
Она на несколько мгновений закусила губу, а потом просияла:
– «Трахнутый»!
– Браво, Эйприл, – выдал он, триумфально поднял их соединенные руки вверх и улыбнулся. – В том фильме тоже было много сцен с нюханием чего бы то ни было. И еще он принес больше денег, чем первоисточник. Возможно, и актерская игра была лучше.
Маркус хотел ее развеселить, но она не засмеялась. Вместо этого по не понятным для него причинам ее взгляд стал серьезнее, и Маркус повел плечами под тяжестью ее пристального взгляда.
– Ты шутишь, но, должно быть, много узнал о парфюмерном деле для роли, да? – наконец спросила она. – Я не так хорошо тебя знаю, но уже могу сказать, что ты профессионал. Ты болеешь за свое дело.
Почему от этих слов его сердце сжалось до боли, он не мог сказать.
– Вообще, да. – Прищурившись, он посмотрел вперед, где их ждала вода, голубая, прохладная и умиротворяющая. – Я посетил школу парфюмеров во Франции. Парфюмер мирового уровня может определить больше тысячи различных ароматов, в основном привязывая запах к особенному воспоминанию. Я немного работал над этим. Изучал историю ароматов. Смотрел, как женщина растирает амбру в ступке, просто ради интереса.
– Что такое амбра? – спросила она. – Мне всегда было любопытно.
Он ухмыльнулся.
– Твердые фекалии кашалотов, выброшенные на берег.
– Ты меня подставил. – Она сузила глаза, но ее губы дрожали. – Как не стыдно! Теперь мне придется перебрать свои духи и выяснить, сколько китовых какашек я годами брызгала на себя.
