– Ты мне не доверяешь, – выдала она, откинувшись на спинку кресла, и снова рассмеялась. Звук этого смеха был таким же жутким и резким, как и в прошлый раз. – Мы были друзьями онлайн больше двух лет, теперь ты и живешь со мной уже несколько месяцев, и ты мне не доверяешь.
Она была так уверена в нем! В них. А выходит, она с самого начала строила отношения на зыбучем песке.
Его гнев испарился, а от отчаянного мотания головой, должно быть, заболела шея.
– Нет, Эйприл. Нет. Это не…
Она прикусила губу, от ее хладнокровного вида не осталось и следа.
– Я н-никогда никому не рассказала бы. Ни единой душе. Ни своим коллегам. Ни нашим друзьям на сайте Лавиней. Ни своей маме. Никому!
Чистая, мать ее, правда, и она надеялась, что он это понимает.
– Я знаю! – всплеснул он руками. Его голос тоже дрогнул. – Ты правда думаешь, что я этого не знаю?
Напряжение сгустилось, воздуху не хватало, и ей захотелось распахнуть дверь машины и бежать. Но она осталась и повернулась к нему.
– Точно. Конечно. – Покусанная и кровоточащая губа заболела, когда Эйприл язвительно улыбнулась. – Только одна проблема: если бы ты знал, если бы доверял мне, то сказал бы что-нибудь.
Маркус рванул ремень безопасности, будто тот его душил, и наконец, нажав кнопку, выдернул его. Но, похоже, это резкое движение не помогло выпустить весь пар, и его грудь яростно вздымалась.
– Я боялся. – Это было такое прямое, резкое заявление, совершенно без прикрас, что даже ее безрадостная ухмылка растаяла, несмотря на все усилия. – Когда мы встретились, я опасался делиться чем-то настолько компрометирующим, и думаю, что это понятно, хотя ты можешь не соглашаться. Потом я осознал, что могу тебе доверять, но я не… – Стиснув зубы от досады, он подыскивал слова: – Я не доверял себе, что скажу все правильно, когда буду объяснять. Я не верил, что ты останешься, когда узнаешь, что все это время я скрывал нечто настолько важное. С той первой встречи. – Он сдвинул брови в немой мольбе о понимании. – Я люблю тебя и был в ужасе, что ты меня бросишь.
Эйприл резко вздохнула. Испытывая головокружение и тошноту, она уставилась на него.
«Я боялся». «Я люблю тебя и был в ужасе, что ты меня бросишь».
Даже опустошенная и разгневанная она не могла отмахнуться от искренности его признания. Не могла притвориться, что он играет с ней, вводит в заблуждение, выпрашивает ее прощение посредством манипуляций.
Наконец-то он позволил ей видеть его без каких-либо барьеров, уловок, притворства между ними.
Только поздно. Слишком поздно.
Снаружи кричали дети, игравшие в собачку на другом конце просторной парковой лужайки. Звуки были далекими, почти неслышными за звоном в ушах Эйприл, и она едва различила скрип кресла, когда обмякла в нем.
Ее голос больше не был злым или презрительным, но оставался хриплым.
– Ты знал обо мне больше, чем себе я представляла, и скрывал от меня эту информацию. Ты злоупотреблял моим доверием. Ты же понимаешь?
Это сбивало с толку. Вызывало тошноту.
Теперь ей придется пересмотреть и поставить под сомнение каждый их разговор. Когда он врал? Когда просто не говорил правду? Когда использовал знания КЭБН, чтобы способствовать своим целям?
Он однозначно выведывал у нее сведения о Маркусе, общаясь под ником КЭБН, она точно знала. А потом… потом он прекратил контакты на сайте Лавиней. Вот так запросто.
– Когда КЭБН п-перестал… – Она вдохнула через нос и судорожно выдохнула через рот. – Когда ты перестал писать мне на сайте, я говорила себе, что сделала что-то не так или ты наконец увидел меня и понял, что не х-хочешь меня. Ты был м-моим…
Ее плечи содрогнулись от рыданий, и Маркус опустил голову. Она шмыгнула носом.
– Т-ты был моим лучшим другом и просто… ушел, ничего не объяснив, просто бросив какую-то тупую отговорку, которая, разумеется, оказалась неправдой. Ты лгал мне как Маркус, но ты врал мне и как КЭБН тоже. Ты б-бросил меня.
Откинув голову назад, она уставилась на серый потолок машины, дожидаясь, пока сможет снова говорить внятно.
– Ты причинил мне боль и предал мое доверие, потому что боялся.
– Мне очень жаль.
В его голосе слышалась мука. Он ощущал полную беспомощность перед лицом ее отчаяния.
– Твоя публичная личность. – Она раздраженно потерла лоб. – Ты сказал, что годами хотел сбросить ее, но не сбросил. Полагаю, по той же причине. Потому что это слишком сложно и можно потерять все, и ты боишься. Слишком боишься выбрать следующую роль, потому что придется решать, какая версия тебя появится на площадке.
Ее слова не требовали ответа, и он не стал отвечать.
Вместо этого, глубоко вдохнув, он расправил плечи.
– Ты сможешь меня простить?
Вопрос прозвучал сипло. Ее взгляд был безжизненным. Эйприл открыла было рот, и снова закрыла. Один раз. Два.
Когда она молча продолжила таращиться в потолок, он снова заговорил:
– Ты не обязана. Я знаю. Моя любовь не покупает мне прощения, и я сказал это не для того, чтобы повлиять на тебя. Я сказал это потому, что ты должна знать. Что бы ни случилось между нами сейчас, ты должна знать, что любима. Даже если ты меня не простишь.
