Человек не решался спросить, где Ученик и что с ним сталось. Боялся узнать слишком много.
- Ты устроишься, - говорил Зверь, утешая Человека. - Устроишься на новом месте. Рассчитаешь мне трассу. Я уйду от них. Уйду и пробьюсь к тебе. Захвачу Русалочку. - Большой глаз моргал в тесном кольце стальной рамки. И Ученика... Мы опять будем вместе. Ты напишешь свою книгу... - Голос, по-комариному тонкий, угасал, пропадал кудато. - На-пи-и...
Милый Зверь! Милый, милый сказочник. Ты не знаешь, что сказки двадцатого века не имеют счастливого конца.
Ты утешаешь. Тоненько так... по-комариному... вот уже совсем не слышно...
Двое шли по снежному полю навстречу ветру.
Лесник стоял на опушке и смотрел.
Один - чернявый, нахохленный - был укутан всем, что только нашлось: из одеяла торчал его крупный нос и грустно, замученио выглядывали влажные темные сливины-глаза.
Другой - у него был груз на спине - опирался на суковатую палку и старался держаться прямо, не хромать. Глаза его, воспаленные, припухшие, слезились. Длинные, до плеч, волосы и клубящаяся борода были совершенно седыми, белоснежными.
Но что самое удивительное - у них были две руки на двоих. У каждого был пустой рукав. Да, левый рукав у обоих был пуст.
Путники дошли до первых деревьев и остановились.
- Куда путь держите? - спросил лесник.
- К восходу, - странно ответил седой, полуослепшими глазами вглядываясь в лицо того, с кем говорил. И показал палкой куда-то назад. Нет места там для нас...
Лесник достал папиросы, высыпал все, кроме двух, из мягкого мятого коробка и отдал путникам. Подумал - и отдал последние две тоже. Им нужнее. Еще нашлась у него горбушка серого хлеба, залежавшаяся в кармане.
- Спасибо, - вежливо, с достоинством поблагодарил чернявый, принимая горбушку. - Вы очень любезны.
Голос был слабый.
Но поклонился он, как на посольском приеме.
- Где же руки оставили? - полюбопытствовал лесник. - В сражении, что ли?
- Да. - Седой уже нащупывал палкой дорогу.
Снежная крупа забивалась ему в бороду, пересыпала длинные, до плеч пряди белых волос.
- Сражение-то проиграли?
- Кто знает... - седой, похоже, полуулыбнулся.
Он закашлял и остановился, пережидая, прижав руку с палкой к груди. Потом пошел первым, прокладывая путь в снегу.
Оба что-то запели тихими голосами. Что-то протяжное.
- Откуда будете? - закричал им вслед лесник. - Кто такие? - Седой обернулся. - Ты кто будешь? Как звать тебя?
Назвать имя? Но что оно скажет... Пустой звук, его унесет ветер вместе со снежной крупой. Да и нет у него теперь имени. Сказать - Создатель Зверя? Но это звание у него украдено. Запачкано...
- Кто ты? - настойчиво допытывался лесник.
И получил странный ответ:
- Человек.
Оба одноруких пошли в лес, уже не оборачиваясь. Позади на снегу синели глубокие следы, над ними, дымясь, медленно оседала серебристая пыль.
До лесника вместе с порывом ветра слабо донесло слова песни:
Захвати-и с собой улыбку на дорогу...
Кто же не знает, что детей приобретают в магазинах? Это общеизвестно. Но я и не подозревал, что маленький плоский ключик, если его повернуть два раза, может привести к таким... Но лучше буду рассказывать по порядку.
Мы были женаты с Майкой уже три года, когда соседская девочка Любаша, круглолицая, степенная, хозяйственная, чинно постучалась к нам в дверь и, войдя, сказала деловитой скороговоркой:
- Надо бы вам завести ребеночка. А то мне совершенно не с кем играть, вы же знаете, дядя Юра. - И, оживившись, добавила: - Я буду его купать в большом зеленом тазу. И промокать ему полотенцем спинку...
У нее все было продумано до мелочей.
Мы с Майкой переглянулись. Это был голос общественного мнения. Так думала квартира - наша большая, безалаберная, шумно-крикливая, доброжелательная коммунальная квартира, которая по всякому вопросу имела свою точку зрения.
Любаша уселась в углу на коврике и стала играть моими шахматами (это разрешалось). Она играла в «экскурсию»: пешки шли куда-то парами под надзором королевы, повышенной в чине и получившей на этот раз звание воспитательницы. Другая королева изображала светофор, а кони были такси. Они должны были трястись и фырчать у светофора, но не умели это делать за них тряслась и фырчала сама Любаша.
Я вернулся к своим делам. Мне нужно было подготовиться к завтрашнему семинару, продумать, как лучше вложить в студенческие головы довольно сложный материал. «Если X1, X2... Хn суть результаты n независимых наблюдений случайной величины Е...»
- Юр!
- М?
- Ты занят?
- Мгм.
Майка забралась с ногами на диван-кровать, которую мы не так давно купили, свернулась в клубок, как она умеет, положила подбородок на блестящие шелковые колени. Затихла.
«Случайные величины указанного типа являются дискретными, тогда как другие...»
