Теперь все было позади. Все это не имело значения.
- Накормить тебя? - кротко спросила Муся.
- Дай закурить.
- Ты стал много курить? Ведь раньше...
- Есть у тебя курево или нет?
Углы ее губ дрогнули и опустились. Шурша халатом, она принесла начатую коробку «Казбека». «От кого-то осталось,- лениво соображал Никита,- Немолодой кто-то. Молодые, те больше сигареты». Его это не трогало. Думать всерьез о жизни Муси не хотелось, было неинтересно.
Муся по-кошачьи уютно устроилась на диванном валике - это было ее любимое место.
- Все-таки Вадик очень хороший,- сказала она протяжно, с каким-то детским удивлением.- Ни разу он этой девушки не видел, она ему совсем чужая, и так заботился все время. А звонит, такой деликатный, милый, «если спит, говорит, то, конечно, не будите». Меня - Мария Васильевна, узнал где-то имя-отчество.- В словах ее был упрек - пусть робкий, заячий (Никита усмехнулся, не разжимая губ, с чужой папиросой в зубах).- Люди очень разные... Так странно все.
Никита неожиданно почувствовал, что устал, вышагивая по городу, и проголодался.
- Ты знаешь, я бы поел.
Раздался звонок в дверь.
- Это ко мне.- Муся, кажется, смутилась,- Тут по делу должны прийти...
Она пошла открыть дверь и вернулась не одна. С ней был долговязый узкоплечий молодой человек с голубоватоводянистыми глазами и болтающимися плетями-руками, с расхлябанной походкой. Он походил на длинную хлипкую водоросль, которая уныло мотается на мелководье... Никита узнал' племянника, того самого, которого видел у Вадика, которому Вадик при нем отдавал чертежи.
- Привет! - сказал племянник не то испуганно, не то развязно. Течением его понесло к дивану и обвило вокруг диванных подушек.- Я вас где-то, кажется...- Он разглядывал Никиту,- Вы... Ты- случайно не играешь... на тромбоне? В оркестре второго медицинского или... А всё мамахен, и еще старик, а главное...- Он говорил бессвязно, бестолково, не. доканчивая фраз,- Дядд то есть. А? Или вы на скрипке?
Никита, не отвечая, встал с дивана и отошел к кисейному окну. Конечно, это ее личное дело. Конечно, он здесь никто и не имеет никакого права... Но это было уже слишком. Появление этого раздерганного юнца вывело его из себя. Такой хиляга, такое ничтожество... И часто Муся пускает его в свой накрахмаленный кукольный домик, позволяет вот так привалиться к вышитым крестом подушкам?
- Какое, к черту, дело? игнорируя племянника, спросил Никита у Муси. Он говорил отрывисто, грубо,- Какие у тебя могут быть с ним дела?
Муся вспыхнула, похоже, что ей приятна была эта грубость. Лучше грубость, чем равнодушие.
- Я сделала ему перевод нужных текстов... он мне заказал, понимаешь? Студентам задают перевести сколько-то тысяч знаков в полугодие. У него накопилось за оба полугодия. Вот сейчас просмотрю в последний раз... Ты посиди, Никита, это ничего, я быстренько,- Голос ее звучал просительно.- Извини меня. Только не уходи, ладно? Пожалуйста...
Никита, закусив губу, сел. Она у него за спиной тихонько шелестела бумагами. Племянник лепетал:
- Ну, исключили бы - и исключили, ничего. Уж лучше сразу. А? Нет, проела им всем печень, отложили. Если я, значит, по-быстрому все «хвосты»... и чертежи... вот еще переводы... Вы «Казбек»? Возьмите лучше мои. Японские спички, это старик... ну, из отеля. Может, тебе для коллекции? Некоторые, знаете, за коробок... Непригодный я. Не могу этого ничего... не лезет в мозги. Да вы курите, не стесняйтесь, я от души. Ребята скажут, Гусаков никогда не жадничает. А если просят от оркестра людей - в клубе декорации передвигать... или у кого тяжелый инструмент, помочь поднести... ну, контрабас... так я...
Маленькая, легкая голова его моталась из стороны в сторону, как голова куклы на ослабевшей, растянутой резинке.
Странно, он теперь уже не так бесил Никиту, как вначале. Кажется, в самом деле не вредный, компанейский; товарищи, возможно, с ним и вправду ладят. Дядей не козыряет, наоборот, этот дядя у него вроде гири на шее. Да и мамаша... Вот угораздило родиться. Откуда это: «Дети, будьте осторожны в выборе своих родителей»? Занятно сформулировано.
Племянник стал доверительно рассказывать Никите, мешая «ты» и «вы», о своей горькой доле. Любит гитару. Играет на гитаре. Попал когда-то мальчишкой в кружок при жэке, а преподаватель оказался серьезный, хотя и пьяница,- никакого аккомпанемента к песенкам, никаких джазовых штук, выбил из его головы все эти пустяки, так взял в работу, что пар шел,- этюды Карулли, Джулиани, переложение детских песенок Баха. Когда он пришел в музыкальную школу, сказали: «Кто готовил? Много вложено»... А у него оказался абсолютный слух... баррэ левой рукой долго не получалось, трудно, а потом...
Муся стояла с приготовленным, перевязанным розовой ленточкой пакетом, который она прижимала к шелково шуршащему халату. Разговор ее волновал, задевал за живое.
- Так вам надо обязательно идти по этой линии... раз вы любите гитару. Это главное - любить.
Племянник, который только что говорил сравнительно связно, логично, стал снова ронять обрывки фраз, глотая начала и концы, путаясь.
