Другие пассажиры, она слышит, недовольно ворчат, тоже безуспешно пытаясь подсоединиться к новому оператору. Пожав плечами, Рут убирает телефон в карман. Позвонит маме, когда пройдет паспортный контроль. В любом случае использование телефонов в этой зоне не приветствуется.
Как и в любом другом аэропорту, путь до турникетов иммиграционного контроля бесконечно долог. Сначала она идет по коридорам, застеленным синтетическим ковролином, затем – через залы ожидания для вылетающих пассажиров. У каждого выхода на стульях расположились люди с ручной кладью, терпеливо ожидающие приглашения на посадку.
Рут встает на движущуюся дорожку и бросает взгляд на большое табло вылета. Многие рейсы помечены красным цветом. Надписи «Посадка» меняются на «Задерживается». Рут присматривается внимательнее. Отменено много рейсов. Париж: отменен. Амстердам: отменен. Лондон: отменен. Странно.
Рут сходит с траволатора и медленно бредет к следующему пассажирскому конвейеру. Ноги болят, нестерпимо хочется в туалет. Она замечает светящуюся желтым вывеску с женской фигуркой и направляется туда. В ярко освещенном помещении стоит резкий запах моющей жидкости с хвойно-цитрусовым ароматом, к которому примешиваются нотки чего-то более человеческого. По левую руку от нее множество дверей, по правую – раковины, над которыми висят зеркала. У сушилки для рук стоят в обнимку две женщины. Лица у обеих красные от слез, они захлебываются от рыданий. Рут отворачивается от них и заходит в кабинку.
Сумку вешает на крючок, сиденье вытирает туалетной бумагой, причем делает это машинально: с детства усвоила правила гигиены, которые в свое время вдолбила ей Энн; теперь это у нее в крови. После тщательно моет руки у раковины, но вытирает их о свою куртку с капюшоном, чтобы не тревожить плачущую парочку.
Рут ступает на очередной траволатор и идет дальше.
Людей вокруг поразительно мало.
Впрочем, возможно, это ей так кажется: население Лондона вдвое превышает все население Новой Зеландии. После Лондона любой уголок в этой стране будет казаться ей пустынным.
У одного выхода на посадку, мимо которого она идет, толпятся пассажиры. Рут облегченно вздыхает: она уже начала бояться, что какой-то самолет разбился или еще что случилось, так мало людей ей встречается на пути.
Пассажиры окружили работницу аэропорта, стоящую на стуле, чтобы ее все видели.
Почему она не делает объявление по громкой связи?
Рут обращает внимание на одну парочку, сидящую на полу. Оба бледные, бледнее смерти. Какого-то мужчину у урны тошнит в прозрачный полиэтиленовый пакет, который он сорвал с прикрепленного к стене кольца.
Из переднего кармана рюкзака Рут достает антибактериальный гель, который всучила ей Энн, когда она упаковывала вещи, и обильно наносит на руки. На всякий случай. Все эти люди вокруг явно больны. Не хватает еще подцепить заразу.
В зоне иммиграционного контроля до жути тихо; все молчат, терпеливо ждут своей очереди. В аэропортах всегда витают какие-то своеобразные флюиды – воздух как будто наэлектризован, – но здесь она не чувствует той агрессии, какой была заряжена атмосфера на паспортном контроле в Лос-Анджелесе. Правда, настроение в очереди странное: все неестественно молчаливы и неподвижны.
Рут берет бутылку с водой, делает большой глоток.
Ее мучает страшное похмелье, наверное, поэтому все вокруг и кажется ей таким странным: в девяти случаях из десяти паранойя у нее возникает из-за того, что она перепила накануне вечером.
Выстроившаяся змейкой очередь, в которой стоит Рут, движется черепашьим шагом. Наконец, она у заветной черты.
Рут надевает на плечи рюкзак и подходит к кабинке, улыбаясь служащему за экраном из оргстекла. Тот приветствует ее сердитым взглядом. Она подает ему свой паспорт, открытый на страничке с фото.
Служащий сравнивает ее лицо с фотографией в паспорте. Рут придает своим чертам нейтральное выражение: так она больше похожа на фото в документе. Обычно это вызывает улыбку даже у самых невозмутимых сотрудников иммиграционной службы, но не в этот раз.
Служащий за стеклом, приподняв брови, переворачивает паспорт и разглядывает обложку.
В его лице мелькает нечто странное, чему Рут не может подобрать определение.
– Виза на последней странице.
Не глядя на нее, служащий кивает и листает маленькую бордовую книжечку, пока не находит нужную страницу. Виза сразу бросается в глаза: голограмма переливается на свету, под печатным текстом на бумаге водяной знак в виде большого листа папоротника. Служащий внимательно изучает визу и кивает, берет штамп, делает две отметки на пустой странице и на одной из них ставит свою подпись.
– Добро пожаловать в Новую Зеландию. – Он возвращает Рут ее паспорт.
– Спасибо! – На Рут накатывает волна облегчения. Она протягивает руку за паспортом.
Но сотрудник иммиграционной службы не спешит отдать документ. Рут поднимает на него глаза, и он впервые встречается с ней взглядом. Произносит:
– Соболезную. Мы думаем и молимся о вас.
– Мам, ну пожалуйста, возьми меня с собой, я же не виновата.
