После они лежат на камнях, обсыхая на солнце. Чистые, разгоряченные после непривычно раскованного секса. Обычно им приходится сдерживать себя, ведь дочери редко находятся вне пределов слышимости. Много лет прошло со времени их первой физической близости, но Рут не устает удивляться тому, что она по-прежнему испытывает сильное влечение к Нику. К его телу. Она проводит ладонью по его груди, по животу.
Водит пальцем по сине-зеленым контурам его татуировок: ей известна история каждой из них.
Его кожа на ощупь тоньше, чем раньше; волосы на ногах седые, в паху – совсем уже белые.
У нее тоже. А волос в паху у нее много. Когда-то она сильно переживала из-за них, тратила уйму времени и денег на их удаление, а сейчас и не думает об этом.
По многому из прежней жизни она совершенно не скучает.
– Скажи, по чему ты скучаешь из того, что было Прежде? – спрашивает Рут.
– По футболу, – с тоской в голосе отвечает Ник.
– По наушникам, – добавляет Рут. – По радио.
– По телевизору.
– А я скучаю по званым ужинам, – говорит Рут. – Всегда думала, что ненавижу эти сборища. Нервы на пределе, все друг друга перебивают, выпендриваются. Но мне их не хватает. И еще семейных обедов. Да любых обедов за нормальным столом.
Они держатся за руки, прислушиваясь к звукам буша вокруг.
Рут медленно поднимает ладонь Ника и кладет ее на свою шею, возле уха. Потом берет вторую его ладонь и кладет ее на то же место с другой стороны.
– Опухоль, – сухо констатирует она. Ник поворачивается к ней, смотрит в лицо. Она перемещает его ладони вниз – на обеих ногах в верхней части бедер прощупываются шишки. – И здесь тоже, – добавляет она.
Ник кивает.
– По ночам потею, вся в синяках, и я так устала, Ник. До ломоты в костях.
– Да, – отвечает он.
– Надо подготовить девочек, Ник.
– Да.
– Как ты думаешь, они готовы? Жить без нас?
– Фрэнки уже охотится лучше меня.
– Ну, это нетрудно… – отвечает Рут с лукавой улыбкой.
– Да, пожалуй, – усмехается Ник.
– Может, зря мы не пытались найти других? Не ходили дальше? – После каждого вопроса Рут судорожно вздыхает.
– Тсс, – успокаивает ее Ник.
– Мне не дает покоя мысль, что, оставшись здесь, мы навредили им.
– Зато они в безопасности.
– Возможно, где-то сразу же за горизонтом существует цивилизация.
– Возможно. Но ведь там может быть небезопасно.
– Люди! – восклицает Рут, качая головой. – Как думаешь, люди всегда опасались того, что ждет за поворотом? Боялись неизвестного, отличающегося от того, что они знают. Мы – представители рода людского, у нас столько возможностей прямо под носом. А мы расчертили землю на воображаемые линии и наказали друг другу не пересекать их. Убедили себя, что, если оставаться на месте, в границах наших размеченных клочков земли, нам ничего не угрожает. Но в конечном итоге нам это не помогло, не так ли? Животные ведь тоже метят свои территории. Но те, кто выживает, они кочуют, мигрируют. Слоны мигрируют, большие кошки, птицы, рыбы. И киты! Они перемещаются из теплых морей в холодные и обратно, кормятся, размножаются. И наши дочери должны так жить. Я хочу, чтобы они были свободными, искали новую жизнь. Счастливую жизнь, такую, какой стала моя рядом с тобой.
Она поворачивается на бок и, подперев голову рукой, локтем опираясь о камень, пристально смотрит на Ника.
– Ведь я нашла тебя именно потому, что уехала из родных мест, – говорит Рут, неотрывно глядя ему в глаза.
– Да, – соглашается он.
Ник уверен, что девочки не пропадут. Они умеют охотиться, готовить пищу, строить, драться. А что будет с ним?
Мир без Рут? Вряд ли он сможет в нем жить. Ник ерошит рукой влажные волосы.
Вспоминает. Его ладонь на лбу Евы. Ее волосы разметались по накрахмаленной наволочке больничной подушки. Она так и говорила. Говорила, что впереди его ждет большая любовь, что с ее смертью его жизнь не кончается.
Ева.
Если б он мог ей сказать, что она была абсолютно права.
Ник нежно привлекает к себе Рут. Прижимается губами к ее губам.
Они целуются.
Какое-то время они еще лежат на пыльных камнях – рассматривают в небе узоры, которые образуют клочковатые облака, вспоминают о чем-то из прежней жизни, когда они были моложе, о том, по чему тоскуют.
– Поздравительные открытки, – говорит Ник. – Воздушные шары!
Рут заливается гортанным смехом, который эхом откликается в стоящих вокруг деревьях.
– Круассаны! – кричит она в небо.
– Все, ребята, автобус дальше не пойдет.
Водитель стоит в проходе в передней части салона, говорит громко, чтобы разбудить тех немногих из пассажиров, которым удалось не проснуться, несмотря на резкое торможение.
– Мне сказано вернуться в Окленд. В Веллингтон проезда нет. Порт закрыт.
Неспящие пассажиры хором застонали, от чего стали просыпаться и те, кому повезло уснуть.
– Черт возьми, а домой нам как добираться?
– Ну спасибо, братец.
– И что теперь делать? С нами дети, нам нужно домой.
Водитель поднимает руки, со всех сторон на него сыплются ругательства и вопросы.
– Простите, ребята, но я выполняю указание. Если поеду дальше, меня уволят.
