— Нет их здесь... Хозяин всех троих отправил на скотобойню за шкурами. У него запас закончился.
Привратника связали и закрыли в кладовой.
— Кто там? — послышался раздраженный голос Амфилита.
Геродот рывком распахнул дверь. Демарх грел ноги в медном лутерии с горячей водой. Увидев галикарнасца, он вскочил с дифроса и неуклюже выпрыгнул из таза, но поскользнулся на мозаике. Так и сидел на мокром полу, затравленно глядя снизу вверх на Геродота.
Галикарнасец опустился на дифрос.
Мрачно приказал:
— Ну, рассказывай...
— Что? — демарх сделал вид, будто не понимает.
Геродот терпеливо продолжил:
— Откуда жрица Сехмет узнала про реликвии... Почему она пыталась меня убить... И как у нее оказалась маска Диониса... Чем больше расскажешь, тем легче будет твоя смерть.
Амфилит нервно шмыгнул носом и наморщил лоб.
Потом сбивчиво заговорил:
— Это все Нетрухотеп, Верховный жрец храма Сехмет... Я ему твое вино привез... А он спрашивает, у кого купил... Я отвечаю, мол, у приезжего эллина. А он опять — кто, зачем, куда... Я ему о тебе и рассказал, а он, когда услышал про серебро, словно с цепи сорвался... Ага... Вызвал эту ненормальную и приказал тебя убить, а деньги забрать... Я ему стал доказывать, что так нельзя, что он этим Афины против нас настроит. Куда там... Он и слышать ничего не хотел... Убить, говорит, и концы в воду.
Амфилит выглядел жалко. Он вытер полотенцем потное лицо. Затем начал потихоньку подползать к Геродоту, чтобы взять его за запястье. Но встать так и не решился.
Геродот брезгливо отдернул руку:
— Нетрухотеп, говоришь... Где ты взял маску?
Амфилит молчал. Его глазки забегали. Наклонившись, Геродот с ненавистью посмотрел на демарха.
Заговорил зло и веско:
— Я тебе сам скажу... Три года назад сатрап Сирии Мегабиз разбил в Дельте присланную на помощь Амиртею афинскую эскадру. Наварх Улиад попал в плен. Он оказался в зиндане, где его пытали персы. Перед смертью Улиад рассказал своему сокамернику Пиррию о том, что в составе финикийской эскадры было несколько пентеконтер из Навкратиса. Я тоже сидел с этим Пиррием. От него и узнал... Так вот... Ты эти корабли не только снарядил, но и лично возглавил флотилию... Откуда я знаю? В порту побираются ветераны сражения под Просопитидой. А ты даже не захотел обеспечить своих соратников достойной пенсией. Так что разговорить этих калек не составило особого труда...
Теперь Геродот чеканил слова:
— Ты предатель и мразь! Это ты забрал священные реликвии эллинов. Себе оставил жреческую маску, а небриду, сфагион и арулу отдал Мегабизу. На твоих руках кровь Инара, Гонгила, Улиада, сотен египтян и эллинов... Просто выбери себе смерть.
— Нет! — завопил Амфилит. — Все было не так...
Слова Лида прозвучали приговором:
— Из-за тебя погибли отец и брат!
Резко подобрав с пола полотенце, кариец набросил его на шею демарху и затянул. Амфилит завозил ногами, схватившись рукой за удавку, его мотало из стороны в сторону, но Лид не отпускал.
Демарх выпучил глаза, лицо налилось кровью. Он пытался что-то сказать, при этом из горла вырывался лишь сиплый визг. Наконец, Амфилит уронил голову на грудь и обмяк.
Друзья остановились перед сходнями.
— Может, все-таки вернешься в Элладу? — с надеждой в голосе спросил Геродот Батта.
Наксосец отрицательно покачал головой:
— Нет... Меня там никто не ждет. Ватаге моей в Египте нравится. В Красном море купеческих кораблей не меньше, чем в Сароническом заливе. Только там того и гляди нарвешься на сторожевую триеру, а здесь всегда можно подкараулить беспечного капитана... Да и безлюдных гаваней хватает, чтобы спрятаться.
— Береги себя, — попросил наксосца Геродот. — Спасибо за все!
— Ты тоже не хворай, — улыбнулся Батт.
Он обнял сначала Геродота, потом Лида. И легко взбежал по доскам на борт керкура. Помахал рукой, после чего скрылся в трюме. Услышав отрывистую команду атамана, хесмины начали распускать парус.
Кариец и галикарнасец двинулись в сторону города. Только Геродот остановился в конце пристани, а Лид пошел дальше. Уже у самого маяка он обернулся. Оба одновременно вскинули руку в прощальном приветствии.
Затем Геродот вернулся к причалу, чтобы подняться на борт лемба Харисия.
Афины готовились к зиме.
Внешний Керамик встретил галикарнасца кленовым багрянцем. Ветер швырял опавшие листья на ступени портиков, забивал мусором сточные канавы, стыдливо накрывал разноцветным ковром выгребные ямы.
Со склонов Пникса доносился запах жареных каштанов. Сезон каторжных работ закончился, зато начались казни, поэтому над страшным Баратроном день и ночь кружили стервятники.
По улицам Мелиты тянулись последние груженные заморскими товарами телеги из Фалерона и Пирея. Пастухи гнали скот по Священной дороге на агору для жертвоприношений во время Тесмофорий.
Гавани шумели, звенели и грохотали. Триеры замерли в сухих доках Зеи для просушки. Подвесные снасти отправились на хранение в портовые скевотеки. Рабы красили обшивку, штопали паруса, смазывали жиром весельные порты. Кузнецы клепали новые якорные цепи.
