Советник сделал паузу, позволяя оценить смысл сказанного.
— И это ещё не всё. Я — лично я! — приложу максимум усилий, чтобы ты никогда не смог найти работу в остроге. Даже дворником.
Дан захлопнул рот, моргнул. Разве такое возможно — то, что с ним происходит? Вся его жизнь вот-вот сломается по прихоти человека с зачёсанной назад сединой. Этот человек, отец Мариши, сейчас выйдет из кабинета, сядет в свой «мерс» — и всё, мечты Дана разбиты, у него нет будущего.
— А куда мы отправимся? — пробормотал он. — Кто этот человек? Задание известно?
И тут же подумал: а какая, собственно, разница? Ведь благодаря Петрушевичу и вольнику Равилю он попадёт за Стену на целый год раньше! Лишний год ему не придётся сидеть за партой, слушая грымзу-ботаничку… Всё складывалось как нельзя лучше, его мечта вот-вот осуществится. И даже объяснительную о сегодняшней пальбе на улице писать не надо! Так чего он переживает?
— Я согласен. — Даниле показалось, или его голос, и правда, прозвучал слишком радостно?
Улыбаясь, советник подошёл к нему и похлопал по плечу. И Дан понял, почему Мариша не любит, когда её папаша так делает: рука у Петрушевича была неприятно мягкая.
— Данила, ты пойдёшь с этим человеком, заказчиком. Его зовут Равиль, он — давний друг нашего острога…
— Не так быстро, — директор оборвал советника на полуслове.
— Что? — Петрушевич нахмурился, резче обозначились морщины на лбу. Он не привык к такому обращению.
— Не так быстро, советник. Вот если бы другу нашего острога понадобилась доярка или секретарша… — Директор явно намекал на «какую-то фифу», которая, как известно, ещё недавно была личной секретаршей Петрушевича. — В таком случае проблем не возникло бы. Но доставщики никогда не ходят в одиночку, даже с вольниками. — Последнее слово директор произнёс, скривившись, как от зубной боли. — Любому доставщику нужен напарник. Таков закон.
— В нашем случае, я думаю, можно сделать исключение. — На лице Петрушевича заиграли желваки.
— Даже такой человек, как вы, Первый советник, не вправе по своей прихоти нарушать важные традиции.
— Что ж, пусть вашему парню дадут напарника. В чём проблема?
— Насколько мне известно, на данный момент в остроге нет ни одного доставщика, все на заданиях.
Стёкла солнцезащитных очков зловеще, как показалось Дану, блеснули. Петрушевич задумчиво вытащил из кармана портсигар и тут же засунул его обратно:
— Так выдайте кому-нибудь ещё один диплом. Прямо сейчас. Соответствующее распоряжение я подпишу. Для того ведь я и здесь, что ваших полномочий при досрочном выпуске недостаточно!
Всем известно: доставщик — это спец особый.
Доставщик — вроде почтальона, только круче, потому что доставить груз или послание за Стену, в другой острог, в Киев или в Москву, к примеру, — задача сложная, часто невыполнимая. В доставщики абы кого не берут.
— Доверься судьбе, Сташев. С тем, на кого падёт выбор, тебе идти по Территориям, рядом спать, из одного котелка жрать. — Директор стоял у доски, опираясь на костыли. Ноги у него хоть и бионические, из титана и пластика, а держали плохо, того и гляди — колени подогнуться, и рухнет директор прямо посреди круглого зала.
Рукопашку отменили, всю группу пригнали в тот самый, особый кабинет, в котором доставщикам вручают дипломы. Даже переодеться не дали. Так и стояли однокашника Дана вдоль стен в кимоно и борцовках, с недоумением поглядывая на виновника торжества, мол, чё случилось, братишка, о чём это старикан бормочет?
Вольник Равиль терпеливо ждал в коридоре, опираясь на свою палку. Директор смотрел в окно. Советник Петрушевич застыл каменным изваянием. Прищурившись, его дочь разглядывала Данилу так, будто впервые его видела.
— Незачем это, — сказал он.
— Что именно? — спросил директор, отворачиваясь от окна.
— Я сам справлюсь. Мне не нужен напарник.
— К сожалению, Сташев, или к счастью, это не тебе решать. Такова традиция: напарник доставщику назначается судьбой, ведь в нашем нелёгком деле многое зависит от её прихотей. — Директор сделал знак Семёну Мартыновичу, преподу по рукопашке. В круглом зале стало тихо-тихо.
Низенький с азиатскими чертами лица Мартын — так называли рукопашника за глаза — подошёл к начальству.
— По журналу их сколько? — спросил его директор.
— Девятнадцать. На перекличке было семнадцать. Один по болезни, второй… ну, понятно. — Мартын говорил басом, никак не соответствующим его комплекции.
— Значит, семнадцать. — Суставы директора скрипнули.
Мартын подошёл к столу, накрытому бархатной скатертью, где был установлен ребристый цилиндр из прозрачного оргстекла. Склонившись над столом, принялся что-то писать на маленьких квадратиках бумаги, сворачивая потом листки так, чтобы нельзя было разобрать написанное. Бумаги Мартын загрузил в ребристый цилиндр.
В помещении было тихо-тихо: все с тревогой ждали розыгрыша особо ценного приза — путёвки на Территории.
— Ну что, Сташев, приступай, — произнёс наконец директор. — С прибором разберёшься или помощь нужна? А то я могу инструкцию выдать.
