Шли мы цепочкой по руслу ручья. То заходили в воду, то шагали по прибрежным камням. Так было намного легче, чем пробираться сквозь джунгли. Впрочем, по мере нашего продвижения вперед, местность становилась все круче. Ручей теперь шумно играл и пенился. Приходилось взбираться на валуны, а иногда даже перепрыгивать с одного камня на другой. К счастью, ни разу не было так круто, чтобы понадобилась помощь рук.
Где эта «увеселительная прогулка», обещанная Кимберли?
Возможно, для нее она и была таковой.
Остальным пришлось несколько раз останавливаться.
Инициатором последнего привала была сама Кимберли, что меня немало удивило. Неужели наконец и она настолько вымоталась, что ей потребовался отдых?
Вовсе нет.
Она присела на валун и, дожидаясь, пока подтянутся остальные, отложила в сторону копье, сняла висевший у бедра томагавк и скинула с себя пеструю рубашку Кита. Когда мы подошли, она объявила:
— Мы почти у цели. Я поднимусь, а вы подождете здесь. Хочу оглядеться.
— Неразумно ходить одной, — предупредил я.
— Я все время буду на виду. Просто там, вверху, — повернув голову, она кивнула в сторону возвышающихся невдалеке скал. — Хочу разведать обстановку.
Мы согласились подождать.
И Кимберли полезла вверх по скалам справа от ручья. Уже почти у самой вершины она взбежала до половины лежавшей под углом в сорок пять градусов огромной гранитной плиты, затем легла на живот и проползла остаток пути по-пластунски.
Там она остановилась и лежала ничком, Приподняв голову, и очень долго совсем не шевелилась. Затем ее голова начала медленно поворачиваться из стороны в сторону.
Мы втроем молча наблюдали за ней.
Но минут через десять Конни недовольно пробормотала:
— Какого черта она так медлит?
— Видимо, что-то заметила, — отозвалась Билли.
— А может, просто хочет удостовериться, что там никого нет, — предположил я.
— Ждать просто глупо.
— Минута-другая ничего не изменят, — возразила Билли. Само терпение и спокойствие. — Расслабься.
Прошло еще несколько минут. Все это время Конни то и дело вздыхала, качала головой и закатывала глаза.
Меня это начало раздражать.
— Опаздываешь на свидание? — не выдержал я.
— Пошел ты.
Билли тихо промолвила:
— Прекрати, Конни.
— А почему он все время строит из себя занюханного умника?
— Выбирай выражения, дорогая.
— Ну да. Защищай, защищай его.
— Я никого не защищаю. Просто считаю, что тебе не мешало бы угомониться, понятно? Твое поведение лишь усложняет ситуацию. К тому же от тебя только и слышно в последнее время «пошел» да «пошел». Ты бы не позволила себе ничего подобного в присутствии отца.
— Так его и нет, — как-то чересчур нагло огрызнулась она.
— Это верно, что нет, — вздохнула Билли. Она произнесла это с такой грустью, что у меня комок подкатил к горлу.
И неожиданно Конни заплакала.
Мать попыталась обнять ее, но та оттолкнула ее руку и взвизгнула:
— Не трогай меня! Оставь меня в покое! — Повернувшись к нам спиной, Конни закрыла лицо руками. Плакала она почти бесшумно — лишь изредка шмыгая носом и судорожно всхлипывая. Но, судя по тому, как вздрагивали плечи и спина, она была задета за живое.
Хотя иногда Конни становилась просто невыносимой, видеть, как она плачет, было нестерпимой мукой. Меня и самого вроде как потянуло на слезы. И еще мне хотелось ее утешить. Но я знал, что к добру мои попытки не приведут. Поэтому хранил молчание и соблюдал дистанцию.
Когда Кимберли спустилась, Конни уже не плакала, но все еще сидела к нам спиной.
Кимберли обвела ее хмурым взглядом.
— Что-то случилось? — спросила она.
— Пошла ты! — буркнула Конни.
Что, кажется, вовсе не смутило Кимберли.
— Ладно. Как скажешь. — И повернулась к нам с Билли. Присев перед нами на корточки, она доложила: — Не похоже, что бы там кто-нибудь был. Но это еще ничего не значит. Надо быть предельно бдительными и не подставлять спины.
— Я думаю, Уэзли еще слишком слаб для нападения, — предположила Билли.
— Вполне вероятно, — согласилась Кимберли. — Но невозможно предсказать, какой фокус может выкинуть Тельма. Полагаю, она пойдет на все, лишь бы его спасти.
— Верна своему мужу, — заметил я. Кимберли чуть было не взревела от злости.
— Ай да женушка, — буркнула она.
— Не следует ее слишком винить, — промолвила Билли. — Что касалось Уэзли, Тельма никогда не отличалась объективностью. Вероятно, до сих пор отказывается верить в то, что он убил Эндрю и Кита. Если… еще не отправилась вслед за ними.
Перекинув веревочную портупею через голову, Кимберли сдвинула томагавк на бедро.
— Я бы оценила шансы того, что она жива, как десять к одному. И она наверняка на его стороне. Но если она нападет… — Покачивая головой, Кимберли прикусила нижнюю губу. Затем произнесла: — Мы вынуждены защищаться. Но я не хочу причинять ей боль. Если только удастся этого избежать. Она все еще моя сестра. Ты тоже моя сестра, — промолвила она, повернувшись к Конни. — И я не собираюсь бросать тебя здесь, как бы сильно тебе не хотелось провести остаток дня с надутыми губами. — Подняв свое копье, она встала. — Так что подымайся, ладно? Пора идти.
— Конечно, — пробормотала Конни. — Твоя воля для меня закон.
