— Верно. — Вид у нее был явно обиженный. — Но он меня никогда и пальцем не тронул. Ты, наверное, пошутил. Чтобы папа?.. Он со мной провел воспитательную беседу. После которой я почувствовала себя подлее змеи. А я ведь и не прикасалась к той проклятой кукле. Вы бы видели тогда Тельму. Она так гордилась тем, что ей удалось всех провести, а на меня навлечь гнев отца.
— Ты с ней поквиталась? — оживился я. Кимберли как-то странно на меня посмотрела — словно заподозрила что-то неладное.
— Э, к чему ты клонишь?
Слова застревали в горле, но мне все же удалось выдавить их из себя.
— Она сказала, что ты часто ее била.
— Что?
— Что ты… ты всегда принуждала ее бороться с тобой. Бросала ее об пол и делала разные удушающие приемы… чтобы она кричала и молила о пощаде… и всякое такое.
Криво улыбнувшись, Кимберли покачала головой.
— Ей бы это очень понравилось.
— Ты никогда с ней не боролась?
— Она на пять лет старше меня. И всегда намного больше весила. К тому же у нее садистские наклонности. Я ни за что на свете не стала бы с ней бороться. Единственный раз, когда мы действительно с ней сцепились, я дернула ее за волосы, а она ткнула мне в руку карандашом. И он вонзился в меня. Пришлось ходить в больницу на уколы.
— А она говорила, что ты постоянно с ней боролась.
— Неужели?
— Ну да.
— Может, в какой-нибудь другой жизни… Меня так и подмывало продолжить и объяснить, что они делали это голыми и к ним присоединялся их отец — что поединки были чем-то вроде садистских сексуальных развлечений.
Но я уже понял, что Тельма, должно быть, придумала всю эту историю о борцовских сражениях.
— Значит, вы тут прошлой ночью обсуждали мои выдуманные поединки с Тельмой?
— Ну да.
— Зачем она тебе такое рассказывала?
— Не знаю. Мы просто разговаривали. Я почувствовал себя загнанным в угол и жалел, что вообще завел разговор об этом. Впрочем, у меня отлегло от души, когда стало ясно, что Тельма все наврала. А если она соврала насчет борьбы, разумно было бы предположить, что и истязаний и кровосмесительства на самом деле тоже не было.
Еще я чувствовал себя немного обманутым и немного разочарованным. Какая-то часть во мне тогда вроде как возбудилась, представив, как Кимберли занимается подобными делами. И все же я испытал главным образом облегчение.
— У нее должны были быть мотивы, — наседала Кимберли.
— Почем я знаю…
— Я знаю, — воскликнула Конни и бросила на меня один из своих противных взглядов. — Тельме очень хотелось, чтобы он поборолся с ней. Это как пить дать.
Я хотел было возразить, но мне показалось, что за эту мысль можно было бы зацепиться. Уж очень не хотелось, чтобы всплыла на поверхность правда.
— Ну… Это вроде… Она действительно хотела, чтобы мы с ней устроили некий поединок.
— На кой черт? — лицо Билли искривилось в улыбке, словно сказанное ее позабавило, но вместе с тем и озадачило.
— Это прозвучало как вызов, — пояснил я. — Если бы она победила, мне пришлось бы отпустить ее. Если бы выиграл я, она бы позволила мне снова связать ей руки. Понимаете, когда я ослаблял веревку, она их выдернула и спрятала за спиной.
— Вот тогда-то и надо было звать на помощь, — заметила Кимберли.
— Конечно, и все бы считали меня дрянным типом, у которого хватило глупости развязать ее.
Кимберли слегка перекосило, и она виновато потупила глаза. Хотя прощения в прямом смысле она и не попросила, но было видно, что она сожалеет о том, что была так резка со мной прошедшей ночью. Это не вызывало сомнений.
— Так-так, — вмешалась Конни. — Эта Тельма сумела увидеть тебя насквозь.
Я посмотрел на нее, но не спросил: «Что ты имеешь в виду?» Это было бы ошибкой. Но хотя я и удержался, это не помогло.
Вопрос этот задала Билли.
— Что ты имеешь в виду?
— Она знала, за какую именно ниточку потянуть. Восхитительно. У Руперта на уме только секс, и он ни за что на свете не упустил бы шанса побороться с женщиной.
Я почувствовал, что сейчас провалюсь сквозь землю от стыда.
— Ерунда! — возразил я. — Мы говорим о Тельме, а уж с ней-то, Бог свидетель, мне бы меньше всего хотелось бороться.
— Ну да, как же.
— Она мне противна.
— Будто такой пустячок мог бы тебе помешать.
— Эй! — воскликнул я. — На себя посмотри!
— Ты сам помоги ему рукой!
Кимберли попробовала урезонить сестру.
— Не будем отвлекаться от основной темы, детишки. Бросив на нее презрительный взгляд, Конни сделала неприличный жест средним пальцем.
Проигнорировав эту выходку сестры, Кимберли обратилась ко мне:
— И ты согласился на этот поединок? Нахмурившись, я попытался выбрать наилучшую тактику защиты. После непродолжительного молчания я сказал:
— Ну… она меня заставила. Обозвала трусом. Мол, я слабак и такое ничтожество, что никогда не посмею померяться с ней силами в честном поединке.
— И ты на это клюнул? — спросила Кимберли.
— Пришлось.
Билли тяжело вздохнула.
— Тебе не нужно было ничего доказывать Тельме. Она просто манипулировала тобой.
— Пожалуй… Хотя и не до конца. То есть вначале я действительно согласился бороться с ней. Но затем она начала раздеваться. Хотела, чтобы мы боролись голыми.
