— Для нее не существовало никаких преград, — заметил Эндрю, и, провожая ее взглядом к воде, добавил, покачивая головой: — Протискивалась в узкие расселины, продиралась через непролазные дебри, взбиралась на крутые утесы. Мы чаще всего просто стояли в стороне и то смертельно устали. Какой характер — едва уговорил вернуться. Киту лучше иметь чертовски убедительное оправдание, когда он появится.
— Этого не случится, — заметил я. Эндрю, Билли и Тельма неожиданно повернулись в мою сторону.
— Не случится чего? — переспросил Эндрю.
— Он не появится. Я его нашел. Несколько минут назад. Его убили. Думаю, повесили.
У Тельмы отвалилась челюсть и она быстро-быстро заморгала глазами.
Билли пробормотала:
— О Боже!
Эндрю плотно сжал губы и покачал головой. Затем громко произнес:
— Проведи меня туда. А вы обе оставайтесь здесь, — приказал он женщинам.
— А как быть с Ким? — поинтересовалась Билли.
Когда я повернул голову в сторону стоявшей в прозрачной голубой воде Кимберли, она подняла руки и нырнула.
— Не стоит говорить ей ничего, пока не будет абсолютной уверенности, — сказал Эндрю. — Боже праведный. Что здесь, черт побери, — заговор с целью превратить всех моих дочерей во вдов?
После этих слов Тельма расплакалась. Кимберли вынырнула и поплыла: спина ее поблескивала на солнце.
— Идем, вождь.
И мы поспешили к Киту. По пути Эндрю расспрашивал, как я обнаружил тело и почему уверен, что это Кит. Не упоминая о своем неуклюжем падении, я рассказал ему обо всем остальном. Что касается уверенности, резонно заметил я, то Кит — единственный, кто пропал, и на теле повешенного точно такая же рубашка, как была у него, вот я и решил, что моя догадка не так уж далека от истины.
— Не паясничай. Не тот случай, — сурово произнес Эндрю.
Я извинился.
— Речь идет о муже моей дочери, и он был хорошим и порядочным человеком. Не в пример гребаному засранцу, взлетевшему вчера на воздух.
В зарослях пришлось немного поблуждать, но, в конце концов, я нашел нужное место. Оно, так сказать, было помечено — мятыми страницами из книги. Сделав несколько шагов в сторону, я поднял голову и, увидев Кита, указал на него пальцем.
— Так и есть, это он, — согласился Эндрю.
— Думаю, он забрел сюда во время своего дежурства, — начал я. — Наверное, полагая, что это самое подходящее время для подобного дела, я имею в виду, пока все спят. Да только его здесь уже поджидали.
— Или шли за ним с побережья, — добавил Эндрю и покосился на меня. Темные очки скрывали его глаза, но я знал, какой это был взгляд.
— Если думаете, что это сделал я, вы сошли с ума. Зачем мне убивать его?
— Ты торчишь от Кимберли и поэтому решил убрать со сцены Кита…
— Да вы не в себе!
— Ты не можешь оторвать от нее глаз.
— Чушь! Тем более я не такой дурак, чтобы считать, что она бросится ко мне в объятия, как только Кита не будет рядом. Вы что, держите меня за идиота? Да и как, черт возьми, мне бы удалось втащить так высоко на дерево такого рослого парня, как Кит?
— Это вполне осуществимо, — возразил Эндрю.
— Разве что с помощью лебедки.
— С помощью системы блоков.
— Вы что, видели, как я бегал по пляжу с торчащими из штанов блоками?
— Полегче, вождь. Не лезь в бутылку, я просто высказываю предположения.
— Тогда оставьте меня в покое. Почем я знаю, может, это вы его прикончили? Уверен, вам даже не понадобился бы блок, чтобы втащить его туда.
— А каковы мотивы, Шерлок?
— Это вы мне расскажите.
— Дерьмо собачье! Какой на редкость замечательный был парень. Блин! — Эндрю неожиданно ткнул пальцем в сторону тела. — Влезь и обрежь веревку. Когда Кимберли заметит наше отсутствие, она может заподозрить неладное и прибежать сюда.
— Вы хотите, чтобы туда влез я?..
— Какой ты догадливый, вождь. Ведь мне уже на минуточку шестьдесят лет.
— Шестьдесят?
— А то.
— Во всяком случае, вы в лучшей форме, чем я.
— Знаю, а тебе должно быть стыдно сознаваться в этом. — Выудив из переднего кармана шорт армейский ножик, он бросил его мне.
Я не поймал, пришлось наклониться и подобрать ножик с земли.
— Влезай на дерево и поживее. Если сейчас появится Кимберли и увидит, как он там раскачивается на ветру с болтающимся членом, ее до конца жизни будут преследовать кошмары.
В этом Эндрю был, вероятно, прав.
Плавки у меня без карманов, а рубашки и вовсе не было, так что нож я открывать не стал, а сунул в правый носок. Затем начал взбираться на дерево.
Это совершенно не совпадало с моими представлениями о приятном времяпрепровождении.
С одной стороны, я боялся упасть. С другой, я приближался к покойнику. А опыта в обращении с трупами у меня было ровно столько, сколько и с девчонками. То есть, практически никакого. И меня это вполне устраивало. (Я говорю не о девчонках, а о мертвецах.)
А тут мало того, что мертвый, так еще и почти голый. Меньше всего мне хотелось сейчас увидеть мужика без штанов. Особенно спереди, а именно этой частью он был повернут к стволу дерева — и ко мне.
Взбираясь, я старался не глядеть в его сторону. Но очень скоро в поле периферийного зрения попали его босые ноги.
