Пока перепуганные рабы таскали корзины с землей и камни, обрушивая свою ношу в подземный ход, атланты рассматривали тела убитых врагов… Их было четверо, двоих из них убил номарх, двое других погибли от мечей доров. Слуги Сета были облачены в темно-багровые балахоны с большим черным солнцем на спине. Вооружены они были короткими узкими мечами, на пальце одного из них, видимо старшего, блестел массивный золотой перстень, украшенный крупной черной жемчужиной. Кеельсее сдернул его и примерил на свою руку.
— Трофей.
Жемчужина была мертвенно-черной, лишь утром, когда встало Солнце, из ее центра прорезался узкий зеленоватый луч, тут же распавшийся в напоенном желтизной воздухе.
Сознание — мир образов и желаний. Сознание — бездна мыслей и чувств, непредсказуемых никаким провидцем. Вы можете читать мысли, но никакая сила ума не поможет вам проникнуть в бездну сознания.
Атланты посчитали Крека глупым безобидным мальчишкой. Да он и был таковым. Он не видел своей матери, ее у него никогда не было. Была женщина, которая выкинула его из своего чрева и забыла о нем. В самой глубине сердца таилась мысль, что ее заставили забыть, но это не играло особой роли.
Всю жизнь он помнил себя на этом острове. Совсем маленьким он играл в прятки в бесконечных лабиринтах железного корабля, но потом корабль ему опротивел. Он полюбил остров и готов был пропадать там бесконечно долго. Целыми днями он носился по знакомым и родным тропинкам и рощам Круглого Острова. Он знал здесь каждое дерево, каждый куст. Горные козочки чесали свои мордочки о его руки, змеи прятали клыки и шипя уползали в каменную прохладу гор. Остров признал его своим и принял в недоступное чужаку братство.
Но на ночь Крека загоняли спать в душный железный ящик, который они именовали Домом. Сначала насильно. Потом он привык. Они боялись, что Крек одичает и сольется с островом, а они потеряют его. Он зачем-то был им нужен.
Еще он помнил, как когда-то давным-давно на остров прилетела железная лодка. Из нее вышли трое. Один из них поднял Крека в воздух и сказал: «А может, убьем гаденыша, а то, неровен час, придет день — и он рассчитается с нами за своего отца!»
Крек не понял всего, что говорил этот человек, но почувствовал, что душа у человека багрово-черная и он желает зла маленькому Креку. Дикарь хотел ударить злого человека, но передумал. Он заплакал. Надо было показать, что он слаб.
Тогда к злому человеку подошел другой, с глазами, закрытыми черной маской. Он всем своим видом пытался показать, что у него добрая душа, но Крек чувствовал, что у этого человека вообще нет души, а есть слепящая равнодушная бездна.
Он приказал: «Оставь его. — И добавил: — Мальчишка безвреден. Он не знал своего отца и никогда не узнает о его смерти. Он будет связью между нами и землей. Он первый, а их будут тысячи. Мы будем править, опираясь на их плечи. Пусть этот дикарь живет на острове. Пусть остров заменит ему весь мир».
У третьего была очень чистая душа. Но он не захотел сказать ничего. И глаза его были странны.
Они улетели. С тех пор лодка приходила всего два или три раза. Может быть, больше, но Крек об этом не знал. Потом ему объяснили, что люди, приплывающие на остров — злые и могут принести беду, а поэтому их надо убить, не то они убьют тебя. Креку не хотелось верить, но он сделал вид, что поверил. С тех пор он вместе с другими обитателями острова истреблял все корабли, осмелившиеся пристать к омываемому волнами клочку суши. Но посещения эти становились реже и реже. Люди стали бояться Острова Смерти.
Обитатели острова называли себя атлантами. Они сказали, что Крек такой же, как и они, что он их друг. Но Крек чувствовал в их словах некую фальшь. Его внимательные глаза отмечали, что некоторые из названных «друзей» пренебрегают им, считают его ниже себя. Кое-кто из них даже пытался заставить Крека выполнять чужую работу. Правда, старший из атлантов Гир наказал их за это, но они не изменили своего отношения. Кроме всего этого, Крека мучило подозрение, что атланты обманули время. Он заметил еще в детстве, что жизнь в природе течет и обновляется намного быстрее, чем жизнь Крека. Бесчисленно многие листья успели состарить деревья, прежде чем Крек стал большим и сильным. Многие и многие козочки оставили на склонах свои источенные кости, прежде чем Креку пришло время брить свое лицо. Атлантов же время, казалось, вообще не коснулось: они оставались такими же, какими он помнил их многие годы назад.
Однажды он спросил об этом у самого веселого и доброго из атлантов — беспробудного пьяницы Ксерия. Тот без тени иронии подтвердил, что время не властно над ними и что они будут жить вечно. «А значит, вечно будут гореть ни в чем не повинные корабли, прибиваемые бурей к берегу», — подумал Крек, но ничего не сказал.
