— Ты его знаешь?
— Ха! Кто же не знает Верховного жреца Разума! Тебя ждет неплохое будущее, если, конечно, ты переживешь этого Сальвазия.
— На что ты намекаешь?
— Ни на что.
— Почему же тогда я не переживу его? Он ведь много старше меня?
— Я слышал, он такой уже много-много лет. Не один десяток поколений лег в землю острова, а он все такой же старый-престарый. Он почти не изменился, как, впрочем, и все они — люди в черных плащах.
— Но это же невозможно! Они говорили мне об этом, но я не верил — запротестовал рассудок Эмансера.
— Я тоже думал, что это невозможно. А они нет.
— Они — боги?
— Об этом лучше спросить у тебя — усмехнулся Клеоден. Он о чем-то подумал, а затем заявил:
— А ведь ты можешь быть нам полезен.
— Кому «нам»?
— Это неважно. Будем считать, я поверил тебе. Ты хочешь выбраться с Острова в свой Кемт?
Перед взором Эмансера возник жирный Хапи, дремлющий в золотой оправе полей. Его спокойное величие заслонило собой море, Атлантиду, даже великолепие загадочного Дворца Командора. Кормчий и не подозревал, что так любит опаленную зноем землю.
— Да, — ответил он без колебания.
— Ты хочешь отомстить тем, кто убивает слабых?
— Да.
— Отлично. Когда ты можешь выходить из Дворца?
— В любое время. Я не стеснен никакими ограничениями. Я должен только предупреждать Учителя. — Клеоден довольно ощерился.
— Тогда я жду тебя в доме моего друга через два дня после полудня.
— Как я найду это место?
— Ты знаешь цифры?
— Да — удивился Эмансер.
— Дом 2/7 Л 65. — Заметив, что этот числовой ребус не дошел до Эмансера, Клеоден пояснил:
— Так обозначаются все здания в Городе. Двойка — это номер кольца, семь — номер прохода. «Л» означает, что проход — налево от канала, соединяющего Дворец с портом. Ну а шестьдесят пять — номер дома. Он выбит на табличке перед входом.
— Чей это дом?
— Я же сказал тебе: это дом моего друга. Он ремесленник. Запомнил номер?
— Да. У меня хорошая память.
— Тогда приходи, не пожалеешь!
— Хорошо, я буду там.
— Через два дня в полдень.
— Договорились!
Махнув на прощание рукой, Эмансер стал спускаться вниз. Клеоден смотрел ему вслед, о чем-то размышляя. Внезапно он шепнул: «не обмани, серый» и пошел вслед за кемтянином. Прячась за камнями, он проследил за тем, как Эмансер дошел до крайнего мола и направился дальше — в сплетение таможенных будок и складов. Вдруг зоркие глаза воина подозрительно сощурились. Из-за дровяного склада выскользнул какой-то человечек, одетый в коричневый хитон ремесленника. Но как мало походил на ремесленника этот скользкий пронырливый тип, как фальшив был его нарочито равнодушный вид на пристани, где каждый был озабочен каким-то делом, здесь работали, а не гуляли.
«Серый» — понял Клеоден. Серый мог принести вред кемтянину, а значит, и вред Делу. Клеоден не колебался и не раздумывал, хотя подумать стоило бы. Выработанный долгими тренировками инстинкт воина и убийцы подсказал ему решение, на его взгляд, единственно верное. Сбежав по склону, он побежал меж каменными стенами складов. Ему нужно было опередить кемтянина.
Кажется, опередил. Тихий закоулок между глухой стеной таможни и входом в зернохранилище. Таможенники не могли видеть Клеодена, а в зернохранилище никого не было — приемщик уже закончил выгрузку зерна и, распустив грузчиков, прохлаждался в одном из портовых кабачков. Клеоден присел в зарослях тамариска и затаился.
Послышались легкие быстрые шаги. Кемтянин? Нет. Какая-то женщина в укороченной по последней моде тунике. Клеоден невольно засмотрелся на стройные золотистые ножки. Красивая женщина. В воздухе поплыл тонкий запах благовоний. И богатая женщина. «Интересно — подумал Клеоден — какого черта ей здесь нужно?»
Красотка исчезла за поворотом. В конце проулка появилось серое с черным пятно. Кемтянин. «Лопух — мысленно ругнулся Клеоден, — даже не обернется! Хотя куда этому раззяве тягаться с изощренными в слежке агентами Внутренней службы!»
Клеоден пропустил кемтянина и приготовился. Тихие, еле шелестящие шаги. Воин выглянул из-за ветки. По проулку шел серый — невысокий аккуратный человечек. Весь его вид свидетельствовал об усталости — видно, набегался за день, серый был столь миролюбив, что Клеодену стало чуть жаль его. Жалость тигра, настигающего обреченную добычу!
Преследователь кемтянина поравнялся с кустами, и Клеоден прыгнул. Тело воина взвилось в воздух и обрушилось на спину серого, стилетоподобный нож вонзился между шейными позвонками. Серый всхлипнул, начал оседать. Убийца подхватил его и поволок в заросли тамариска.
Очутившись в укрытии, Клеоден осмотрел проулок. Тихо. И ни следа схватки. Движения Клеодена были столь стремительны и точны, что кровь убитого даже не успела запятнать придорожную пыль, хлынув лишь здесь — в кустах тамариска.
