Мужчины молча ели свою похлёбку, макая в неё хлеб и устремив глаза на рассказчика, которого, судя по виду, вообще не волновало то, что он рассказывал.
– Что за чертовщина творится на этом Острове, – воскликнул немного побледневший Армор.
– Здесь нет, чертей. Только духи и люди, которые гораздо опаснее первых, – словно отрезал Людомир.
– А кто же здесь защищает жителей от всех этих хоро и леших? – полюбопытствовал теперь Алехно.
– Люди приносят отдельным духам жертвы, других духов просто уважают в своих поступках. А каких-то духов обходят стороной, как то самое самодивское хоро, которое, я смотрю, вас сильно взволновало, – с издёвкой в голосе сказал Людомир.
– Князя нет, церкви нет. Как тут люди живут?! – продолжал ругать Остров Армор, улопывавший, несмотря на своё небольшое тело, уже вторую тарелку похлёбки.
– Оглядываясь друг на друга. Здесь все во всём свободны. Калмир, —перевёл свои глаза на старшего из дружинников Людомир, – возьми нам большую комнату. Я пойду по кабакам пройдусь. А вы спите пока. Дорога будет дальняя.
– Ага, а где мы тебя найдём здесь? Сбежишь, или своих дружков на нас натравишь —вновь захорохорился Армор.
–Куда я сбегу? Вы как будто не знаете, что я не могу вернуться к князю без Стипе? – бросил, уходя, дружинникам Людомир.
На этот довод нечего было возразить. В Авиридане, столице авиридского княжества, на воспитании у князя находились дети Людомира. Десятилетняя девочка, которая, ворвавшись в этот мир с громким плачем, вытянула все жизненные соки из матери – Огнеславы, горячо любимой Людомиром статной брюнетки, с большой упругой грудью и пышущим, несмотря на легкую хромоту, здоровьем телом. Людомир взял её в жёны против воли своего рода, который хотел, чтобы лучший воин из Миндалов породнился со знатными и богатыми Дождичами. Но Людомир проявил свой ершистый нрав.
Авиридские воины покорили угрюмых дреговин, спрятавшихся в южных лесах, через которые проезжали к Острову воины. Несладкая участь ждала дреговинских женщин, которых отдали на увеселение авиридским бойцам их командиры. Не любивший насильничать Людомир проезжал в это время через одну деревню и увидел, как за красавицей дреговинкой бежал пьяный авирид, потерявший где-то свой шлем. Та не смогла убежать от своего преследователя из-за своей хромоты. Людомир нагнал авирида и дреговинку, когда тот уже повалил её и раздвигал ей ноги, прижав её руки к земле и кусая выглядывавшую сквозь порванный сарафан грудь. Не услышавший в общем шуме и гвалте, топот копыт подъехавшего коня, авирид поплатился собственной головой, в которой Людомир прорубил затылок. Плачущая и стирающая с себя кровь своего мучителя Огнеслава, продолжала кричать, когда к ней приблизился Людомир, боясь, что тот убил авиридского воина, потому что сам хотел воспользоваться её телом.
– Успокойся, – ласково обращался к дреговинке Людомир, —вот, возьми мой плащ и прикройся им. Я не причиню тебе вреда. Если хочешь спастись, то делай, что я говорю.
Людомир, укутавший в плащ испуганную и жалкую из-за пережитого страха Огнеславу, усадил её на коня и ускакал с ней в лагерь. Он жил с неё во время похода, даже не предпринимая попыток притронуться к её телу. Другие не смели, потому что знали, что Людомир сразу же убьет их, даже если слегка заподозрит кого-то в желании отнять у него его женщину. Осуждения такая «любовница» Людомира у авиридских воинов не вызывала, некоторые из них сами возили походных жён, часто меняя их после очередной победы. Но Огнеславу такая участь обошла стороной. Людомир вернулся из похода и привёз её с собой в столицу, где она поселилась в его тереме, из которого не хотела выходить в непривычный для себя город. Загадочная сожительница Людомира вызывала множества слухов по всему Авиридану, который мгновенно извращал всякую полученную весть.
Кто-то говорил про Огнеславу, что она является волосатой лесной ведьмой, околдовавшей Людомира. Кто-то, наоборот, нахваливал красоту увиденной мельком дреговинки. Некоторые же даже считали её шлюхой, сумевшей обольстить гордого Миндала. Много было слухов. И многие из-за них поплатились. Так, один из советников князя, боярин и старый интриган Полкан Лукич во время одного из пиров, напившись, шутил, что Людомир после того, как спит со своей любовницей, отдаёт её по кругу своим слугам.
На следующее утро Людомир узнал про похабную шутку и решил наказать болтуна. Тот же сидел в одной из зал княжеского терема, читая письма из других уделов княжества. Неспешно проводя глазами по неровным строчкам и иногда беря скрипучее перо, чтобы написать ответ, старик Полкан ничего не подозревал, когда к нему зашёл улыбающийся Людомир. Лукич не заметил едва видное бешенство в глазах княжеского телохранителя и полководца, который после нескольких вежливых фраз и вопросов о здоровье боярина вдруг проскрежетал зубами:
–А хочешь, я отдам своим слугам твою старуху? Они её по очереди отымеют.
