Поскольку Бен Ганн едва ли страдал от ожирения на своей устрично-ягодно-козлиной диете, пробежки туда-обратно для моциона ему ни к чему. Он, разумеется, остался у двуглавой горы, у пещеры. На прощание сказав Хокинсу, что очень хотел бы пообщаться с кем-то из его старших товарищей, и назначив место и приблизительное время встречи.
Но Хокинс зачем-то потащил Бена Ганна (лишь в своём рассказе) с собой…
Ничего не напоминает? Чувство дежавю не возникает? Ведь было, было уже такое… Возвращение миссис Хокинс в «Адмирал Бенбоу» — ничем не обоснованное, совершенно нелепое. И вновь в кармане у Джима заряженный пистолет, о котором рассказчик словно бы напрочь позабыл… И финал будет тот же: застреленный из кустов человек.
Но пока что Хокинс устремился не к кустам, примыкавшим к частоколу… Побежал туда, откуда донёсся крик, где расслаблялись на травке матросы. Туда, где они оказывали первую помощь Алану, пострадавшему от укуса змеи.
Едва ли Джим открыто подошёл к ним. Пока не разобрался, кто кричал и почему, не стал бы появляться на глаза. Ну как его выдумка нежданно угодила в десятку и в самом деле началась резня?
Подобрался скрытно, под прикрытием чащи вечнозелёных дубов (карликовых дубов, больше похожих, как мы помним, на густой кустарник). Посмотрел, послушал, убедился: ничего страшного, змея матроса укусила, пострадавший жив-здоров, даже на ногах остался…
Тут Хокинс заметил нечто любопытное: вокруг укушенного собрались лишь восемь матросов. Остальных поблизости нет, причём нет главарей: Джона Сильвера и Джоба Эндерсона.
А куда, кстати, они подевались?
Сочинитель из Джима Хокинса никудышный, а вот описатель очень даже неплохой. Наблюдательный юноша, и способный хорошо передать то, что видел… Подмечает мелкие детали, подробности, на вид незначительные, но наполненные смыслом. Описания Хокинса подкупают своей достоверностью.
Но едва лишь Джим начинает что-то выдумывать, сочинять отсебятину, — беда, какое-либо доверие к его выдумкам тут же исчезает.
Сцена разговора Сильвера с Томом, завершившаяся убийством последнего, вызывает в свете вышеизложенного двойственные чувства. Мотивы персонажей неубедительны. Реплики их насквозь фальшивы. А вот антураж изображён хорошо… Мелкие детальки тщательно прописаны и кажутся достоверными.
Пар, поднимающийся над болотом… Капли пота на лице Сильвера… Вспугнутые собеседниками птицы, кружащие над их головами…
Декорации натуральные, а пьеса фальшивая. Поневоле закрадывается подозрение: Джим действительно подслушал разговор на болоте. Но совсем не тот, что описал по просьбе Ливси в своём мемуаре.
Беседовали два вожака сошедших на берег матросов — Сильвер и Джоб Эндерсон. Чтобы доказать, что они вдвоём ушли далеко от остальных, проследим за двумя матросами, оставленными Сильвером при шлюпках.
Первый, разведывательный рейс ялика с доктором Ливси и Хантером на борту — оба матроса сидят в шлюпках, один насвистывает «Лиллибуллеро». Посмотрели на ялик подозрительно, но предпринимать ничего не стали.
Ялик плывёт обратно, реакция та же.
Ялик снова к берегу, и в нём уже не двое, а трое… Да ещё изрядный груз. Тут уж терпение караульщиков лопнуло и один поспешил доложить начальству о внештатной ситуации. Задумали, дескать, что-то стрекулисты тонконогие, надо разобраться и пресечь. Спустя какое-то время матросы возвращаются к берегу. Разобраться.
Но очень уж долгий срок проходит между исчезновением часового и появлением основной группы. Ведь он, часовой, не поплёлся нога за ногу, он, как сообщает нам Ливси, «оставил свою шлюпку и побежал в глубь острова». Побежал!
И вот что произошло, пока он бегал:
— ялик доплыл до берега, причалил в отдалении от шлюпок, скрытый мысом;
— пассажиры его выгрузились, выгрузили припасы;
— сделали несколько ходок к блокгаузу с грузом и обратно порожняком, ходить им было недалеко, всего сотню ярдов, но одна лишь знаменитая бочка с коньяком чего стоит — её надо катить, и катить вдвоём по пересечённой местности, а через частокол перетаскивать вообще втроём;
— ялик вернулся на «Испаньолу» (быстро, налегке);
— ялик загрузили снова;
— в ялик спустились четверо пассажиров, капитан Смоллетт приказал Абрахаму Грею присоединиться к ним;
— Грей с дракой пробился в ялик;
— ялик наконец отчалил и отплыл на приличное расстояние, когда сквайр Трелони сделал первый выстрел.
И лишь тогда послышались голоса подбегающих к берегу матросов! Опять-таки подбегающих, а не плетущихся, как черепахи!
Одно из двух: или они забрались очень далеко в глубь острова, — так, что часовой их не сразу отыскал и докричался, да и бег к устью речушки занял достаточно времени; или матросы, получив весть о странных рейсах ялика, далеко не сразу отправились к берегу.
