Однако задумаемся: на борту всего лишь два матроса, Бен Ганн и Грей. Оба — бывшие пираты, амнистированные кладоискателями и получившие гарантии относительно доли сокровищ. И Сильвер тоже амнистирован, тоже гарантии получил. Если наладить его за борт, у Грея с Беном сразу нехорошие мысли зашевелятся. И до чего эта парочка может додуматься, неизвестно. А без них далеко не уплыть…
Поэтому лучше не рисковать и расплатиться с Долговязым Джоном. Да и не так уж много он запросил, в нашей версии — меньше полутора процентов от общей стоимости золота Флинта.
Долго ли, коротко ли, — но вот на горизонте показался Бристольский порт.
И вскоре началось самое интересное — делёж сокровища.
Хокинс повествует и о судьбе золота Флинта, и о дальнейшей судьбе персонажей своего мемуара скупо, одним абзацем. Абзац архилюбопытный, процитируем его полностью:
«Каждый из нас получил свою долю сокровищ. Одни распорядились богатством умно, а другие, напротив, глупо, в соответствии со своим темпераментом. Капитан Смоллетт оставил морскую службу. Грей не только сберёг свои деньги, но, внезапно решив добиться успеха в жизни, занялся прилежным изучением морского дела. Теперь он штурман и совладелец одного превосходного и хорошо оснащённого судна. Что же касается Бена Ганна, он получил свою тысячу фунтов и истратил их все в три недели, или, точнее, в девятнадцать дней, так как на двадцатый явился к нам нищим. Сквайр сделал с Беном именно то, чего Бен так боялся: дал ему место привратника в парке. Он жив до сих пор, ссорится и дружит с деревенскими мальчишками, а по воскресным и праздничным дням отлично поёт в церковном хоре».
Замечательно… Мы узнаём о многом, абсолютно не относящемся к делу — например, о певческом таланте Бена Ганна, — но о самом главном ни слова: как распорядились деньгами три главных участника экспедиции, три первоначальных концессионера: Хокинс, Ливси и сквайр.
«Другие» — то есть, по меньшей мере, двое — поступили с деньгами глупо… Кто другие? Пример глупого распоряжения деньгами приведён лишь один: растрата Беном Ганном тысячи фунтов. Кто другой глупец? Сам Хокинс? На что он истратил денежки? — недоумевают читатели. Превратил «Адмирал Бенбоу» в фешенебельный отель премиум-класса? Или покончил с гостиничным бизнесом и занялся чем-то иным? Может, вложился в мыльный пузырь вроде «Южных морей» и остался нищим? Поди пойми…
Сквайр Трелони… Он где-то здесь, рядом, коли уж обеспечил растратчика Ганна работой — но деньги вроде как и не получал, ни слова о доле сквайра.
Ливси вообще пропал со страниц повествования вместе со своими деньгами. Словно бы сошёл с борта «Испаньолы» задолго до швартовки в Бристоле и исчез в неизвестном направлении с парой тонн золота…
Жив ли он вообще? Зачем Хокинс говорит нам про Бена Ганна: «Он жив до сих пор»? Что за странный намёк? Почему акцентируется внимание на том, что жив именно Бен? Ладно бы он был самым старым из искателей сокровищ, так ведь нет: самые проворные ноги во всей компании именно у Ганна, значит, до преклонных лет ему ой как далеко.
Наши обоснованные догадки о тайной стороне жизни доктора Ливси позволяют прояснить вопрос, куда он исчез со своей долей клада. Доктор двинулся в Шотландию (обратив, очевидно, бóльшую часть неподъёмного золота в аккредитивы, чеки на предъявителя или иные ценные бумаги).
Мятеж якобитов завершился разгромом под Куллоденом, доктор мог узнать о том ещё на пути в Европу (вспомним английский военный корабль, встреченный в порту). Человек бесчестный и жадный, вроде сквайра Трелони, воспользовался бы оказией и наложил лапу на чужое сокровище…
Но у Ливси другая закалка и другие понятия о чести. Война проиграна, мятеж подавлен, но последний акт драмы далёк от завершения: принц Чарли не сбежал на континент, он несколько месяцев скрывался в горах Шотландии…
Георг Второй очень старался добраться до соперника и отправить его на плаху — двух коронованных представителей династии Стюартов в Англии уже обезглавили, традиция заложена, что ж не порадовать подданных ещё одним редким зрелищем… Отряды королевских войск и «чёрной стражи» травили принца, словно псовые охотники зайца. Флот плотно блокировал берега. За голову Претендента была назначена огромная по тем временам награда — тридцать тысяч фунтов стерлингов. (Для сравнения: голову знаменитого капитана Ингленда, не раз упоминавшегося на этих страницах, скуповатый король оценил всего-то в пятьсот фунтов; ещё полторы тысячи к награде добавила Ост-Индская компания, терпевшая большие убытки от действий пирата.)
