Далее всё по тексту: пираты обнаружили исчезновение шхуны, взбеленились, попытались низложить Сильвера и пустить кровь Хокинсу, но вожак вспышку недовольства погасил, предъявив карту Флинта.
Поиски уже выкопанного клада и стычку у опустевшей ямы Джим описывает достаточно правдиво. Единственное отличие — Сильвер прекрасно знал, что пиратов ожидает не сокровище, а засада. Не исключено, что он заранее сговорился о ней с доктором — пятеро вооружённых головорезов никак в дальнейшие планы ни того, ни другого не вписывались, и так или иначе подлежали сокращению в числе…
Однако имеется в той стычке кое-что любопытное… Кладоискатели в рукопашную не сунулись, стреляли из мушкетов с какого-то расстояния. Задачу им осложняли два фактора: отвратительная меткость «Смуглой Бесс» и то, что среди пиратов находился Джим Хокинс. Зацепить случайной пулей Джима нельзя, стрелять надо метко…
И кого же берёт с собой Ливси на операцию по спасению Хокинса? Бена Ганна и Абрахама Грея. А где же сквайр Трелони со своей легендарной меткостью? Почему Ливси оставил его в пещере — как раз когда появилась нужда в снайперской стрельбе? Ведь знаменитая бочка с коньяком осталась в блокгаузе, коньяк теперь пьют пираты, а не сквайр, и опасаться его утренней дрожи рук нет оснований…
Если оставаться в рамках канонической трактовки — решение совершенно нелогичное. Однако вполне подтверждающее наши догадки об истинном отношении сквайра к Хокинсу. Доктор Ливси опасался как раз меткости Трелони. И того, что перед залпом сквайр прицелится отнюдь не в пиратов.
Мушкетному залпу у ямы Сильвер не удивился. Зато потом, в пещере, одноногого поджидал большой-большой сюрприз… Золото, выкопанное Беном Ганном.
«Бен, Бен, — пробормотал Сильвер, — подумать только, какую штуку сыграл ты со мной!» — вот и всё, что сообщает нам Хокинс о реакции пиратского главаря. Джон Сильвер умел держать удар… Но что творилось у него на душе, нетрудно понять.
Дальнейшее тоже изложено верно: погрузка золота, отплытие, медленное путешествие к ближайшему дружественному порту. Наверняка «Испаньола» плыла только днём, в темноте ложась в дрейф, раз уж людей не набиралось даже на два вахтенных отделения. Порт находился на бразильском побережье, и контролировали его португальцы — термин Испанская Америка, употреблённый Хокинсом, обозначал в восемнадцатом веке весь Южно-Американский континент (он появился на свет в те времена, когда и Португалия, и её заморские владения находились под властью испанской короны, то есть до 1640 года). Португалия и Британия — союзники в войнах восемнадцатого века, и английский боевой корабль, стоявший на внутреннем рейде, нас удивлять не должен, по договору 1703 года британский военный флот пользовался португальскими гаванями без ограничений.
Что делали в бразильском порту мексиканские индейцы, якобы встречавшие на лодках «Испаньолу», гадать не будем. Либо Хокинс ничего не понимал в этнографии и индейских племенах, либо преднамеренно напустил туману. Даже если мы ошиблись во всём: и в датировке событий, и в определении координат Острова Сокровищ, — всё равно в мексиканский (то есть в испанский) порт «Испаньола» бы никогда не сунулась. Даже в годы мира отношения между двумя колониальными державами оставались крайне напряжёнными, балансировали на грани войны. Английские суда, ненароком заплывавшие в испанские порты, подвергались тщательному и придирчивому досмотру, под любыми предлогами их груз конфисковался… А тут трюм набит золотом… Нереально.
Сцена расставания с Джоном Сильвером целиком и полностью высосана Хокинсом из пальца. Только вдумайтесь: джентльмены радостно отправляются в город, в загул до утра, прихватив с собой юного Хокинса, — и оставляют на борту шесть тонн золота, двух бывших пиратов и раненого, недееспособного капитана Смоллетта… Это же насколько у них должны были атрофироваться мозги за долгое плавание… Вернувшись на рассвете, кладоискатели при таком раскладе могли обнаружить недостачу чуть большую, чем триста-четыреста гиней.
Абрахам Грей, кстати, в этой выдуманной сцене куда-то исчезает. Дематериализуется. Позабыл о нём Джим Хокинс.
Разумеется, Джон Сильвер переборку не ломал, деньги не воровал и с ними не сбегал. Честь по чести получил свою плату и вежливо распрощался с джентльменами. Но Хокинсу не нужны вопросы: да как же вы отпустили такого матёрого пирата? — и он радует нас ещё одной вспышкой творческой фантазии.
Почему джентльмены не сдали Сильвера властям, понятно. У него где-то лежала припрятанная бумага, служащая индульгенцией. К тому же арестованный пират немедленно бы выложил информацию о тоннах золота в трюме «Испаньолы». Колониальные чиновники отреагировали бы на такую весть однозначно: наложили бы на груз и шхуну арест, начали бы расследование… И что они там нарасследовали бы, лучше даже не гадать. Семьсот тысяч фунтов — слишком большое искушение.
Но как Сильвер вообще добрался живым до порта? Почему на пути туда не свалился за борт, как штурман Эрроу? Всё, что мы знаем о сквайре Трелони, позволяет счесть такой вариант вполне реальным…
