— Так ведь не мы ж проводили обыск, — пожал тот плечами. — Я, правда, читал протокол, но там фигурируют лишь драгоценности и сумма в двадцать тысяч рублей, найденная в шкатулке. Ни о каком чемодане там даже не упоминается.
— А почему милиция решила провести обыск в квартире Смирновых? — спросил я.
— Позвонил сосед и сказал, что в квартире этажом ниже стреляют. Сначала в милиции от этого звонка отмахнулись, мало ли что человеку может показаться, но потом всё-таки послали наряд проверить. Дверь в квартиру оказалась незаперта. Милиционеры вошли и обнаружили кровь на полу и пистолет.
— Когда это случилось?
— В ту самую ночь, когда стреляли в Смирнову, — ответил Василий. — Только она жива. Мы с Михаилом видели собственными глазами, как она вошла в казино. Мы вас даже сфотографировали. Вот, пожалуйста, полюбуйтесь.
Я взял фотографии у Василия и с интересом уставился на собственную физиономию. Я узнал не только себя, но и крупье, с невозмутимым видом запускающего рулетку. В кадр попал даже нервный господин, стоявший у меня за спиной, а вот Верки не было. На том месте, где она должна была быть, зияла пустота. Лишь приглядевшись, я обнаружил нечто отдаленно напоминающее женскую фигуру.
— Так она была с вами, Чарнота? Василий с Михаилом не ошиблись? — повернулся ко мне Сокольский.
— Была, — кивнул я. — И деньги у нее были. Много денег. Она их получила от тех самых господ, которые послали меня туда, не знаю куда. В уплату за труды.
— То есть она вас подставила?
— Да. Тогда я думал, что она сделала это просто от испуга, но сейчас я думаю совершенно иначе. Станислав Андреевич, вы не могли бы узнать имена и адреса милиционеров, которые обнаружили оружие и пятна крови в квартире Смирновых?
— Вы считаете, что это они похитили деньги?
— Скорее всего, да. И сей нехороший поступок будет чреват для них большими неприятностями. Ведьма Жанна не простит им такой подлости.
Михаила, только что вернувшегося к столу, вновь отправили к телефону. Правда, в этот раз он отсутствовал недолго и уже минуты через три вернулся с точными координатами проштрафившихся блюстителей порядка.
— Надо бы их навестить, — сказал я Сокольскому.
— Ночь ведь на дворе, — заволновался Мащенко. — Да и куда они денутся.
Но Станислав Андреевич придерживался, видимо, иного мнения, поскольку решительно поднялся из-за стола. Мащенко увязался за нами, судя по всему, его разбирало любопытство. Сокольский почему-то не стал возражать против присутствия предпринимателя, хотя операция вроде бы проводилась суперсекретная. Впрочем, из Бориса Семеновича получился идеальный водитель, хорошо ориентирующийся на местности, несмотря на непроглядную тьму.
— Вот ведь народ, — ругнулся в пространство Мащенко. — Ведь всё оплатили по полной программе, в том числе и уличное освещение. Так нет, сэкономили строители на фонарях. Проглоты.
Однако предприниматель без труда вывел свою «ауди» на трассу, и мы помчались со скоростью ветра. До города было рукой подать, и через десять минут Мащенко уже выруливал к улице Красноармейской, где в скромной панельной пятиэтажке проживал младший сержант милиции Востриков. Проживал он, кстати говоря, на первом этаже, так что нам с Мишей не пришлось топать по лестнице в кромешной темноте, ибо подъезд, как это у нас водится, не был освещен. Подсвечивая себе фонариком, самоотверженный Миша нажал на кнопку звонка. Я стоял рядом с компетентным сотрудником и прислушивался к шорохам, доносящимся изнутри. Ничего существенного, а уж тем более настораживающего я не уловил. Хозяева квартиры, вполне возможно, уже отправились спать.
Если, конечно, с ними не случилось какого-нибудь несчастья. Но мои опасения, похоже, оказались напрасными. После того как Миша надавил на кнопку звонка в третий раз, за дверью послышались шаги и нечленораздельная речь, по всей видимости, матерная.
— Откройте, милиция, — на всякий случай решил соврать я.
— Я вот тебе сейчас покажу милицию! — отозвался из-за двери визгливый женский голос. — Скотина!
Оскорбление я проигнорировал, поскольку оно, скорее всего, относилось не ко мне. Зато с нетерпением ждал, когда наконец провернется ключ в замке и мы увидим чудное виденье, покорившее сердце младшего сержанта Вострикова.
— Чтоб ты провалился, пьянь! — пожелали мне вместо приветствия в открывшуюся дверь. — Я же тебе русским языком сказала полчаса назад, что Васьки нет дома. Нет, он опять приперся.
Виденье, если честно сказать, было не таким уж чудным. Во всяком случае, не в моем вкусе. Патлатая, заспанная женщина в халате щурилась на нас без всякого дружелюбия, и я уже начал опасаться за область лица, но тут ко мне пришел на помощь бойкий Миша, сунувший под нос хозяйке свое удостоверение сотрудника ФСБ.
— А что он натворил? — удивилась хозяйка.
— Мы его разыскиваем как свидетеля, — опять покривил я душой.
— Но я же тебе час назад говорила, что его нет дома.
— Простите, — вежливо поправил я хозяйку, — но вы меня с кем-то перепутали.
