— Вместо социальной гармонии вы вашими программами и вашей антинаучной ересью разрушаете общество и сеете ненависть, — сказал Мюррей. — Вы верите в ложное — и стараетесь добиться невозможного. Вы, простите, загаживаете людям мозги и толкаете их в пропасть.
Председатель поднялся и показал всем видом значительность того, что должен произнести.
— Заткните им рты, — приказал он. — Мы вполне ознакомились с их точкой зрения. Впрочем, мы и раньше были с ней знакомы, но надеялись, что они одумаются и осознают всю преступность своих деяний.
Мгновенно из тени платана материализовались несколько тонких юных особей, виновные были схвачены за руки, в рот им затолкали теннисные мячи, а руки вновь скрепили за спиной, на этот раз блестящими легкими полицейскими наручниками, приготовленными заранее.
— Я думаю, наше предварительное решение остается в силе — изрек председатель и тронул пальцем кисточку на своей черной академической шапочке; кисточка качнулась. — Кто за — прошу встать.
Не менее трех десятков университетских леди, джентльменов и прочих персон поднялись со скамей, шурша шелком мантий. Обнаружилось, что за пределами этого малого ареопага стоит еще сотня их коллег, подошедших за это время незаметно.
Студенты, возглавляемые давешним умельцем с дредами и выкидным ножом, плотно окружили Мюррея и Хернстайна и повели. Над небольшой, но увеличивающейся колонной несли транспаранты: «Нет словам ненависти!», «Черные жизни важны!», «Равенство результатов!», «Долой белое превосходство!»
У коричневато-желтой каменной стены, ограждающей кампус, зеленели невысокие, скорее всего недавно высаженные ели. Нижние ветви были срублены, оголив стволы на высоту человеческого роста.
Мюррея и Хернстайна привязали к соседним елям, футах в тридцати друг от друга. Они кивнули друг другу распяленными лицами, с мячами во рту.
Студенческий патруль в камуфляжных комбинезонах выстроился в десяти шагах. Дюжина М-шестнадцатых поднялась ровной линией. Командир патруля взмахнул рукой. Треснул дробный негромкий залп.
Два тела обмякли на веревках, и в дуновении ветерка отчетливо ощутилась смесь трех запахов: нагретого смолистого дерева, кислый запах сгоревшего пороха и приторный — крови.
3. — Джон Филипп Раштон! Раса, эволюция и поведение! — Предать очистительному огню!
Книга полетела в костер.
— Ричард Линн! Расовые различия в интеллекте: Эволюционный анализ!
— Да будет предана очистительному огню!
И следующая книга впорхнула в костер, вспыхнув раскрывшимися листами.
Теперь на огненном ложе, огражденном низкой чугунной решеткой, пылал и разбрасывал искры уже холм из книг. Он таял и с шорохом оседал в игре всех цветов пламени, от белого до темно-малинового.
Собравшийся народ сопровождал очередную книгу ревом. Палач поворошил костер длинной кочергой, искры взлетели, и хлопья бумажной сажи закружились в воздухе.
В сводчатом подвале приор ордена Святого Доминика повел носом и удовлетворенно кивнул. Далее суд продолжил дознание.
— Итак, вы признаетесь в богохульстве, а именно — в утверждении, что разум, которым наделил человека Создатель, был дан разным расам в разном объеме и разного качества, а именно… — приор сделал знак.
Встал другой брат, в такой же белой рясе под черной накидкой и, держа лист далеко от глаз, начал читать:
— Средний IQ белых американцев — 102, всех европейцев — 100, латиносов — 87, афроамериканцев — 85, африканцев южнее Сахары — 70, австралийских аборигенов — 60, в то время как восточных азиатов — 106 и евреев-ашкеназов — 113.
У присутствующих скорбно сжались губы. Крайний за столом поймал взгляд приора и кивнул в глубину подвала. Палач повернул рукоятки. Раздался вопль.
— Мы слушаем, — мягко произнес приор.
— Люди рождаются разными, — напряженным голосом сказал Раштон. — Мы систематизировали и обобщили статистический материал на огромных объемах исследований. За много лет, по всему миру. Более двадцати миллионов человек! Это только наука.
Брат чтец продолжил с листа:
— Средний период внутриутробного развития: европейцы — 280 суток, африканцы — 277,5 суток, азиаты — 283 суток.
Средний объем головного мозга: африканцы — 1282 кубических сантиметра, европейцы — 1369, восточные азиаты — 1416.
Приор молитвенно сложил ладони:
— Вам известно, что Господу неугоден научный расизм, которым вы занимались? Вам известно, что любой расизм — грех перед лицом Его?
— И здесь новояз, — презрительно фыркнул Линн. — «Научный расизм» — это бессмысленный оборот речи, святой отец, означающий, что если наука противоречит идеологии, то это скверная, вредная, антисоциальная наука. Что идеология всегда права и не может ошибаться, а науку, основанную на истине и подтвержденную фактами, следует запретить. Раз вы боретесь за равенство — то все, что говорит о природном, врожденном неравенстве людей, преступно. Вы отрицаете истину, если она вредит вашим целям. Поздравляю, святой отец.
— Истина состоит в служении добру, — глухо проговорил брат, чье лицо было скрыто низко опущенным клобуком.
