Под утро капитан с десятком матросов высадился на берег. Лодку оставили под прикрытием странного куста. Быстро дошли до ручья, наполнили бочки и отнесли их на лодку. В лесу было спокойно. Сделали ещё одну ходку. Теперь воды было достаточно, чтобы добраться до «Медузы» или другого обитаемого острова. Капитан отправил лодку на корабль, а сам с тремя самыми опытными охотниками углубился в лес. Следы деятельности баньши они нашли почти сразу – огромные клёны окружали поляну, на которой рос великан их собрат. Даже новички бы поняли, что это посёлок желтых баньши. Но самих баньши нигде не было видно. Да, и птицы вели себя так, что было ясно – ни каких разумных существ здесь нет.
Неужели этот колдун на самом деле один осмелился напасть на целый фрегат. Гоблины притаились на краю поляны и стали ждать. Пернатые всех цветов и размеров сначала, встревоженные появлением внизу чужаков, вскоре угомонились, видя их неподвижность, и занялись своими птичьими делами.
Хулкур проснулся в дупле маточного дерева, размял затёкшие от неудобной позы ноги. (Ни каких удобств не было – спал прямо на полу.) вспомнив вчерашнюю победу над гоблинами, он осторожно выглянул из дупла и огляделся. Всё было спокойно. Белка-летяга перепорхнула с ветки у дупла на землю и проворно запрыгала на другой конец поляны.
Какое-то шестое чувство заставило Хулкура совершить следующий поступок. Он взял в руку зелёный камень, сосредоточился на жёлтой энергии и тоненьким лучиком вырезал в стене дупла маленькое отверстие, положив туда серебряные пластинки и камень, он заделал дыру обрывками стружки и трухой с пола и аккуратно замазал рукой. Тайник оказался почти не заметным. А для постороннего и вовсе найти его было невозможно. Затем ещё раз оглядев свой тайник, баньши снова выглянул из дупла. Ни каких подозрительных шумов. Хулкур ловко спустился вниз и пошёл к ближайшему клёну. Пора было завтракать. Баньши разрядил тело и слился с клёном. Какие-то неуловимые предчувствия мешали насладиться сладким прохладным соком. Хулкур прямо заставлял себя оставаться внутри дерева. Наконец он почувствовал, что полностью восстановил всю энергию, потраченную вчера, сыт и готов к новому дню.
Гоблины заметили жёлтого баньши ещё когда он спускался с огромного клёна в центре поляны. Капитан знал, что сейчас он влезет в дерево, чтобы напиться кленового сока. Так и случилось – баньши подошёл к клёну (всего в нескольких шагах от того места, где сидели гоблины в засаде). Капитан слышал, что жёлтые баньши входят в дерево, но сам этого никогда не видел. И когда только что нормальный плотный мужчина на его глазах стал распухать становиться почти прозрачным, гоблин понял, почему они так не любят жёлтых баньши. Проклятые колдуны!
Бесформенное полупрозрачное облако приблизилось к клёну и втянулось в него, даже следа не осталось. Капитан сделал своим знак рукой и те послушно, тихо ступая, чтоб не дай боги не спугнуть врага, двинулись к дереву. Было страшно. Ещё бы, выживший с первой шлюпки матрос, понарассказывал про этого колдуна всяких ужасов. Будто из руки его вылетали жёлтые стрелы и только касались гоблинов те сразу падали замертво. И про Ура, от которого остался только скелет с шевелящимися на нём червями. И это только за несколько минут. И теперь на такого идти с голыми руками. Капитан приказал брать его живым.
Хулкур насытился и шагнул из клёна. Тело стало уплотняться и зрение со слухом возвращались. Вот уже перед глазами забрезжил свет. И тут что-то тяжёлое врезалось ему в затылок и опрокинуло на землю. Искры сыпанули из глаз, а потом всё заволокла кровавая пелена. Земля кружилась и качалась под ним. Издалека наплывали какие-то крики, шум и так же волной откатывали. То ли в бреду, то ли наяву, его кто-то поливал водой. Затем этот кто-то разжал ему рот и сунул туда кусок вонючей тряпки, страшно кислой и мешавшей дышать. Потом его снова облили водой, и от этого уже Хулкур окончательно пришёл в себя.
Он лежал на поляне у маточного дерева и над нам склонились три гоблина самого что ни на есть зверского вида. С серьгами из серебра или другого белого металла в ушах, в грязных зелёных балахонах. Один из гоблинов, явно намного старше остальных, с седой шерстью на роже и почище одетый, прорычал что-то Хулкуру прямо в лицо, обдавая забродившим кленовым сиропом и ещё какой-то гадостью. Хулкур гоблинского языка не знал, да и не мечтал выучить, поэтому закрыл глаза и отвернулся, сосредотачиваясь на энергии смерти. Однако голова кружилась после удара, а кляп во рту мешал настроиться на приём жёлтых линий. Раздражал.
