Рита энергично замотала головой.
– У вас есть рот, перестаньте играть пантомиму. Можете ли вы рассказать мне что-нибудь об этом видео? Да или нет?
– Нет, я ничего не знаю.
– Есть ли что-нибудь, что вы знаете? Если вам нечего мне рассказать, просто непонятно, что с вами делать. Без информации я не смогу убедить судью закрыть на это глаза.
– В тот вечер он ушел около одиннадцати. Он не сказал мне, куда идет. Вернулся утром, выглядел потрясенным. Его руки были в крови, как будто он кого-то избил.
Мара заговорщицки взглянула на скрытую микрокамеру, а затем снова посмотрела на женщину. Она не давила на нее. В процессуальных целях всегда лучше не прерывать спонтанное заявление, чтобы защита не уцепилась за манипулирование свидетелем.
– Он не хотел говорить мне, что с ним случилось и где он был… Он сказал мне быть терпеливой, что у него есть решение, как заработать немного денег, и что у нас все наладится. Я должна была не задавать вопросов, а прикрывать его, на случай если кто-нибудь придет спросить о его местонахождении.
«Деньги, секс, кровь: святая троица преступления», – подумала Мара. Она слушала, не вмешиваясь.
– Он повторял мне до изнеможения: «Ты должна вести себя нормально, ни в коем случае не привлекать внимания». Я не понимала… нет, я почувствовала, что случилось что-то неладное, но никогда бы не подумала о чем-то подобном, – сказала Рита, указывая на компьютер. – Что угодно, только не это.
Раис дала ей еще несколько секунд, но, увидев, что она не продолжает, произнесла:
– Сейчас мне нужно, чтобы вы пришли в себя. Сделайте несколько глубоких вдохов и внимательно слушайте, потому что на карту поставлена ваша жизнь и жизнь ваших детей. Вам приходит в голову, почему ваш муж из Монте-Арчи поехал в Джерджеи? Что он там делал? У вас, случайно, нет недвижимости в этом районе? Друзей или родственников?
Рита вытерла глаза и шмыгнула носом, затем пробормотала:
– Я хочу гарантий, черным по белому.
Раис расхохоталась:
– Вы серьезно, синьора? Думаете, это эпизод сериала «Мыслить, как преступник»?
– Я хочу гарантий, – повторил та ледяным тоном.
– Гарантий… Конечно, я могу дать вам одну прямо сейчас. – Мара встала, подошла к ней сзади и прошептала на ухо: – Я гарантирую, что вы окажетесь за решеткой, и надолго. Лучше скажите мне, кто защитит ваших детей, когда и вы, и ваш муж будете сидеть?
Масья удивила ее, оставаясь невозмутимой.
Мара небрежно направилась к двери.
– Наденьте на нее наручники и уведите, – приказала она двум полицейским в форме, которые вошли в комнату. И уже переступила порог, когда до нее донесся пронзительный женский голос:
– Дом! У нас есть старый дом за городом, который я унаследовала от родителей, недалеко от Джерджеи.
Раис улыбнулась, подмигнула ожидавшей ее снаружи Еве, и они вместе вернулись в зал.
– Подумать только, я приехала сюда, желая провести что-то вроде отпуска, – сказала Ева, поедая крекеры из торгового автомата в комнате отдыха.
Раис фыркнула и вытерла руки влажной салфеткой. Каждый раз, выходя из комнаты для допросов, ей приходилось стряхивать с себя ощущение грязи, от которого ее тошнило.
– Отпуск… как бы не так.
– У меня такое чувство, что будет еще одна длинная ночь.
– Могу поклясться. Думаешь, это он? – спросила Раис.
Они находились в небольшой комнате, где просматривали кадры с камер видеонаблюдения, в том числе из комнат для допросов. Кроче уставилась на Нонниса: он сидел один уже больше часа, опершись локтями о стол, подперев руками голову. Он казался измученным, но ни разу не пожаловался на нервное ожидание. Он выглядел в основном скучающим.
– По правде? Не знаю. Есть вещи, которые не сходятся, – призналась Ева.
Комната № 2 была пуста. После раскрытия дома в Джерджеи две женщины посадили Риту в полицейскую машину, приказав ей показать коллегам локацию. С ними выдвинулась небольшая группа криминалистов, которые должны были произвести первоначальный осмотр – и анализ места преступления, если их подозрения окажутся обоснованными.
– Со всеми этими уликами против него? Кроче, тут даже Перри Мейсон[110] не помог бы избежать пожизненного заключения от суда присяжных. Его песенка спета.
Рабочий день закончился, кабинеты опустели. Многие пошли попрощаться с Иларией Деидда, в том числе и Фарчи. Мара тоже хотела это сделать, но не могла. Они ждали звонка, который, как они надеялись, окончательно подтвердит вину антрополога.
– Когда Баррали узнает, что профессор, к которому он обратился за помощью, использовал эту информацию для инсценировки убийства… Я не хочу даже думать, как он отреагирует, – сказала Раис.
– Надеюсь, что деменция к тому времени уже съест его мозг.
– Ты действительно ужасное существо.
– Это для его же блага, как ты понимаешь.
Вибрация мобильного телефона Мары пресекла эту ссору в зародыше.
– Это они, – сказала она напарнице.
Ева позвала судью, которая слушала допрос Нонниса в наушниках на некотором расстоянии от нее.
– Это коллеги из криминалистики, – пояснила она.
