Мара покачала головой и назначила встречу на следующий день. «Два дня – это пустяк… Дай ей еще немного времени», – подумала она, готовясь ко сну и закрывая на данный момент вопрос о запросе информации о своей коллеге.
Массируя лицо и нанося ночной крем, Мара Раис была пронизана страхом перед тем, что не сможет уснуть ни на секунду: как бы она ни старалась стереть образы, которые Баррали показывал им, они всегда возвращались на поверхность с их таинственным грузом, повергающим в тревогу.
Мара мысленно прокляла его, затем проглотила три капсулы мелатонина[86].
«А если ничего не получится, клянусь богом, я позвоню тебе и пропою весь гимн бригады Сассари[87] снова и снова, пока не захочу спать, сукин сын», – подумала она, засыпая с улыбкой на губах и представляя себе эту сцену.
Человеческий разум устроен дьявольским способом: мы часто прощаем тех, кто причинил нам боль, но не можем простить тех, кто дал нам себя обидеть. Ева Кроче размышляла над этим, наблюдая, как вибрирует и мигает сотовый телефон на пассажирском сиденье. Она сосредоточилась на дороге и увеличила громкость радио. Попрощавшись с Марой, Ева решила исследовать Кальяри на машине. Езда ночью под хорошую музыку на фоне расслабляла ее и помогала думать.
«Ты можешь сколько угодно игнорировать его, но рано или поздно тебе придется ему ответить, – подумала она, запихивая телефон обратно в сумку. – Он ни в чем не виноват, и ты это прекрасно знаешь».
Единственным его грехом было, собственно, то, что он дал нанести удар себе прямо в сердце, даже не подняв головы, не пролив ни капли ненависти, сделав нападение Евы еще более мелким и подлым. Ее реакцией в этот момент было бегство, полное отчуждение. Видеть отражение собственной вины в его глазах было бы невыносимо.
«Как давно ты ничего о нем не слышала? – спросила себя Ева. – Совсем немного времени… – прошептала она, когда машину заполнили звуки „Iron Sky“[88]. – Слишком мало времени».
Затем включила пятую передачу и нажала на педаль газа, пытаясь рассеять чувство вины.
В то утро Бастьяну Ладу появился у постели сына элегантно одетый, надушенный и
– Микели, давай-ка. Нам нужно кое-куда сходить, – сказала он, бросая ему новую одежду: джинсы, рубашку и свитер. – Поторопись, я не хочу опоздать.
Парень привык подчиняться. Через полчаса они уже ехали на черном «Чероки» Бастьяну.
– Куда мы едем? – спросил Микели, увидев, что «Джип» уезжает с их земель в сторону равнины Кампидано.
– В Трексенту.
Парень больше не задавал вопросов, и остаток пути они оба провели в полной тишине.
Оказавшись в Сенорби, они остановились в одном из городских баров. Пока сын ел две кремовые бомбочки[90], Бастьяну воспользовался возможностью, чтобы пробежать взглядом газету «Унионе сарда»: он пропустил национальные новости и, наткнувшись на статью об исчезновении Долорес Мурджа с фотографиями девушки, остановился и внимательно прочитал ее.
– Вы не из этих мест, не так ли? – спросил бармен, отвлекая его от чтения. Казалось, он хотел завязать разговор.
– К счастью, нет, – ответил Бастьяну, пресекая диалог в зародыше и заставляя Микели улыбаться. Затем заплатил и жестом пригласил сына следовать за ним.
Они подошли к усадьбе девятнадцатого века с колодцем и конюшнями. Микели увидел афиши, на которых было написано, что в деревенском музее выставлена древняя Богиня-Мать из Турриги, которая обычно находится в Национальном археологическом музее Кальяри.
– Мы здесь поэтому? – спросил Микели в замешательстве у своего отца. Тот угрюмо кивнул. Микели заметил, что Бастьяну был в угрюмом настроении и, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке, как будто собирался встретиться с важным лицом и не был к этому готов.
Оказавшись в музее, они увидели сидящего за столом администратора лет шестидесяти. Тот оторвался от журнала и уставился на них.
– Доброе утро… Вы пришли посмотреть Богиню-Мать? – спросил он с неопределенным любопытством. Оба Ладу, должно быть, не принадлежали к обычному типу посетителей.
– Да. Два билета, пожалуйста, – сказал Бастьяну, пытаясь смягчить резкий акцент Барбаджи. Он протянул мужчине деньги и стал ждать сдачи.
– Вам нужен гид?
Бастьяну покачал головой.
– Тогда, пожалуйста, сюда.
Мужчина и его сын оказались в комнате, в центре которой была выставлена, защищенная большим стеклянным шкафом, единственная скульптура, представляющая собой древний образец средиземноморской Богини-Матери.
В комнате висела жуткая тишина.
