– Хорошо. Дайте ему немного прийти в себя, а затем возвращайтесь к работе. И если он вспомнит что-нибудь еще, немедленно дайте мне знать… Вы принесли весь материал?
Раис похлопала по кожаной сумке с бумагами.
– Хорошо.
Шеф почувствовал, как завибрировал его мобильный телефон, и проверил полученное сообщение.
– Ладно, мне нужно бежать. Вы приносите все Ниедду и остальным. Ну и последнее… Теории Морено, рассказы о масках и так далее. Откуда это? Каков был его источник?
– Несколько университетских профессоров. В частности, один антрополог, – ответила Мара.
– Хорошо. Идите, поговорите с ними и попробуйте понять, есть ли за этим что-то реальное.
– Ты говоришь о…
Под столом Ева пнула коллегу по голени, перебив ее на полуфразе.
– Отличная идея, – сказала она.
– Жду отчет в трех экземплярах. Один лично для меня, один для команды и один для судей, которых, кстати, трое вместе с нашим прокурором: двое других – Маццотта, расследовавшая исчезновение Долорес, и Яккароне из Кальяри. Мне нужно дать им что-то, чтобы они не дышали мне в затылок.
– Мы пойдем к ним сейчас же, – заверила Кроче.
Фарчи встал.
– Скажите остальным, чтобы они позвонили мне, как только Тромбетта закончит с телом.
Двое кивнули.
– Извините, если я был немного резок. Эта история меня уже с ума свела.
Женщины смотрели, как он быстро уходит, ссутулившись.
– Фарчи – хороший человек, но у него нет сил выдерживать такой стресс, – прокомментировала Раис. – Я ему не завидую, бедняга он.
– Это да.
– Почему ты не сказала ему о болезни Баррали? – грубо спросила Раис.
– Не знаю… Неподходящее время.
– Давай проясним одну вещь, Кроче. Если мы хотим попробовать работать вместе, никаких личных инициатив.
– Это не…
– Если ты хочешь придерживаться определенной линии поведения с начальством, свидетелями или кем-то еще, сначала мы договариваемся об этом. Потому что, если ты еще не поняла, это дело может стать для меня и тебя спасительным… Если что-то пойдет не так, а я уже чувствую запах жареного, как ты думаешь, кто будет первыми козлами отпущения, на которых упадут все шишки от высшего руководства?
– Мы, – признала Ева.
– Вот. И если я не знаю заранее, когда прикрывать твою задницу, то мы помогаем им, – кисло сказала Раис, вставая и направляясь в Институт судебной медицины, не дожидаясь Евы.
Женщины-полицейские проигнорировали размещенное объявление о переносе собеседований и экзаменов на следующую неделю и постучали. Раз, два. Ева уже собиралась сделать это снова, когда дверь распахнулась и сорокалетний профессор обругал ее, приняв за студентку:
– Читать не научились? Вы видели объявление?
– Видели. А теперь, может, вы взглянете? – сказала Мара, выходя из-за спины коллеги и показывая свое полицейское удостоверение.
Валерио Ноннис, профессор культурной антропологии, побледнел и пробормотал извинения.
– Мы – инспекторы Кроче и Раис из мобильного подразделения, – сухо продолжила Мара. – Предполагаю, вы знаете, почему мы здесь.
Ева оценила жесткую линию поведения напарницы. Было неочевидно, что она сработает, но с Ноннисом это сработало. Он испугался, превратившись в сырую глину в руках сыщиков.
Профессор побледнел еще больше.
– На самом деле я не…
– Мы можем войти? – с нажимом спросила Ева.
– Я не …
– Мы не отнимем у вас больше десяти минут, – заверила Раис, пройдя в кабинет.
Оказавшись внутри, Кроче закрыла дверь: это тоже был жест с психологическим подтекстом: «Теперь ты заперт здесь с нами, силами Закона».
– Мы можем сесть? – спросила Мара, садясь за стол.
– Пожалуйста… – пробормотал профессор.
Ева осталась стоять, оглядываясь; очередной психологический трюк – разница в росте между двумя инспекторами заставляла профессора переводить взгляд с одной на другую, усиливая их опасность.
– Расслабьтесь, мы с дружескими намерениями, – сказала Раис с откровенно фальшивой улыбкой. – Садитесь, пожалуйста.
Два инспектора молчали несколько секунд. Это тоже была техника, чтобы вселить напряжение в человека, которого нужно допросить. По правде говоря, они пришли не для того, чтобы допрашивать его, но две вещи их насторожили. Первую они собирались разыграть позже. Вторая – руки профессора: одна была забинтована, а у другой костяшки пальцев были так сильно ободраны, что создавалось впечатление, будто он колошматил стену. Или человека. Деталь, которая не могла остаться незамеченной.
– Что у вас с руками? – спросила Раис сладко.
Мужчина посмотрел на них так, словно ничего не понял.
– Вы с кем-нибудь дрались? – продолжала Мара.
– Ах, это… Нет-нет… Я помогал старым коллегам на раскопках, и эти идиоты засунули меня… Ничего.
– Археологические раскопки? – спросила Ева.
– Да.
– Где? – спросила Раис.
– Зачем этот вопрос?
– Простое любопытство, – сказала Мара. – В детстве я мечтала стать археологом. Это было время Индианы Джонса…
– Я… Может, вы мне объясните, в чем дело, пожалуйста?
