– Конечно. Мы вместе учились в университете. Несколько лет он не посещал занятия. Уже в те дни у него были все эти странные теории о терапевтической силе менгиров и о том, что нураги являются энергетическими центрами, способными помочь общаться со звездами… Он так и не смог получить высшее образование. Позже, вместе с другими коллегами, мы сообщали о его деятельности властям и вмешивались в некоторые из его заседаний, а также оспаривали его идеи на различных презентациях книг, которые имеют невероятный успех, потому что напичканы этим шарлатанством.
– Так вы получили это не в драке с ним? – спросила Ева, указывая на его израненные руки.
– Нет-нет… Но я не отрицаю, что был бы не против заехать ему… Он проводит работу по мистификации традиционной археологии и антропологии, поддерживая эту самую «Нураксию», этакую неоязыческую псевдорелигию, которая идет вразрез с антропологическими науками, высмеивая официальные исследования. Безумие, что у него такое огромное количество последователей. В основном это люди в отчаянном положении… Он причастен к исчезновению девушки?
– Допустим; мы хотели бы с ним поболтать, но в данный момент не можем его выследить. Вы не знаете, где он может находиться? – спросила Кроче.
– Он часто совершает паломничества со своей паствой, обычно к нурагическим святилищам и мегалитическим кругам.
– А точнее?
Ноннис покачал головой:
– Только гробниц гигантов около восьмисот, и они разбросаны по всему острову… Он действительно может быть где угодно.
– Если б к вашей голове приставили пистолет, какое место вы указали бы? – спросила Ева.
Профессор задумался на несколько секунд.
– Возможно, Монте-Арчи… Это место с более чем восьмитысячелетней историей, где есть нурагические руины и следы первобытных поселений. Это гора вулканического происхождения, которая представляет собой крупнейшее месторождение обсидиана, черного золота эпохи неолита. Согласно теориям неонурагистов, обсидиан обладает феноменальной энергетической силой… Я бы поискал Мелиса там.
Ева кивнула и написала сообщение с указанием места, отправив его Маурицио Ниедду: «Попробуйте взглянуть, если вы еще этого не сделали. Он может прятаться там. Я скажу вам позже почему».
– Вам известно, чтобы, помимо повреждения памятников, он участвовал в какой-либо незаконной деятельности или совершил какое-либо серьезное преступление? – спросила Раис.
– Меня это не удивило бы… Ходят слухи об этих паломничествах: вроде бы люди во время них употребляют наркотики, галлюциногены… Я также слышал об оргиях, сексуальных домогательствах к женщинам-последовательницам и промывании мозгов новичков Мелисом и кругом помощников. Это настоящая секта.
Мара передала ему несколько файлов, в которых содержались некоторые антропологические соображения по поводу ритуала, стоящего за убийствами 1975 и 1986 годов. Работа Баррали.
– Прошу вас, пробегите глазами эти отчеты и скажите, связаны ли они с вашей областью исследований, – попросила его Раис.
Ему дали несколько минут, затем профессор, кивнув, вернул документы.
– Хотел бы я, чтобы мои ученики были такими точными… Они вполне правдоподобны. Это написал Морено, не так ли?
Раис кивнула.
– Баррали попросил вмешательства моего профессора, с которой он сотрудничал до ее выхода на пенсию. Затем я помогал ему, пытаясь расшифровать ритуал смерти… Признаюсь, что он более подготовлен в этом отношении, чем многие мои коллеги.
– Мы заметили, – сказала Ева. – Искренне благодарим вас за ваше время. Возможно, мы побеспокоим вас снова.
– Я в вашем распоряжении.
– Мы ожидаем, что репортеры придут задавать вопросы, и весьма вероятно, что они будут весьма настойчивы, – сказала Мара. – Подготовьтесь к такому повороту событий.
– Как? Почему?
Раис, не ответив ему, продолжила:
– Мы настоятельно не советуем вам ничего говорить. Есть риск, что, поговорив с ними, вы навредите расследованию. И это расследование убийства, как вы поняли. Убийство первой степени с отягчающими. Тянет на пожизненное.
Ева подумала, что если Мара и хотела напугать его, то сделала это превосходно.
– Я ни с кем не буду разговаривать, – пообещал профессор.
– Отличная идея, – сказала Мара.
Полицейские легко пожали его забинтованную руку и собрались уходить.
– Девушка на фотографиях в святилище Серри… Вы ее опознали? Это Долорес? – спросил Ноннис, когда они уже были у двери.
Женщины повернулись и несколько секунд молча смотрели на него.
– Нет, – солгала Ева. – Ее мы исключили. Мы все еще пытаемся выяснить, кто это.
– Он лжет, – сказала Раис, когда они подошли к машине на стоянке. – Не знаю, в чем именно, но он лжет.
– Да, я тоже так думаю… Мне он совсем не нравится. Похоже, он что-то скрывает.
– Когда мы представились, я услышала, как у него яйца сжались, – сказала Раис. – Он был такой же бледный, как и ты.
– Слушай, у тебя есть пакет для улик? – спросила Ева, доставая фотографию Долорес, на которой Ноннис оставил свои отпечатки пальцев.
