– Опять скрепит потертое седло… – довольно сносно пропел Стас и хохотнул.
Бандеролька шикнула на него. Стиль боя севастопольцев – нападать нагло, весело и не думая о тактике и стратегии – ей не очень нравился. Листоноши действуют по-другому.
Она указала спутникам на дом, дав понять: обходим с двух сторон.
Идти первой совершенно не хотелось. Бандеролька сердито дунула вверх, убирая с глаз челку, и на полусогнутых как можно тише двинулась вперед. Телеграф сопел сзади.
За домом, в заросшем дворике, расположилась компания. Увидеть всю сразу Бандерольке не удалось: она выглядывала, «вскрывая» угол, и тут же пряталась под защиту стен, нарезая пространство секторами.
Горел костер, на нем булькал походный котелок, и рядом сидели четверо: одна женщина и трое мужчин. Все одеты в черное. На шее у женщины, обритой наголо, болталась «балаклава». Рыжий, с небольшим хвостиком, бородатый мужик, узколицый, в очках, помешал в котелке длинной ложкой.
– Не пора снимать, Иванович? – спросила женщина.
Бандеролька машинально отметила, что фырчанье «Мародера» сюда не доносится: это бывает в складках местности, звук будто блуждает и уходит в сторону. В саду было полутемно из-за переплетенных веток деревьев и увившего их винограда.
– Осмелюсь предположить, что не пора, – подчеркнуто вежливо ответил Иванович.
Второй мужчина, полный, короткостриженный шатен, интеллигентно улыбнулся.
– Этот спор лишен смысла, проверить можно только эмпирическим путем.
– Однако, уважаемый Артем, ваш ответ, как обычно, лишен смысла.
Бандеролька спряталась за угол и оттуда прислушивалась к вежливому диалогу.
– Почему это лишен? Нет, Иванович, тут я с вами не согласен!
– Тихо вы, – лениво бросила барышня, – подумаешь, каша. Орете, как потерпевшие, а поблизости листоноши шастают.
У костра замолчали. Бандеролька обернулась и обменялась взглядами и жестами с Телеграфом. Бывалый листоноша давал понять: нападаем и берем тепленькими, желательно взять «языка». Бандеролька, в принципе, не возражала, хотя предпочла бы еще немного посидеть в засаде.
– А что мне листоноши?! – горячился Артем. – Подумаешь, листоноши! Богдан рассказывал, как их делал – ну чисто котят раскидать.
– Не накликай! – в унисон оборвали его спутники.
Все интереснее и интереснее.
Телеграф тронул Бандерольку за плечо: пора. Она прижалась к стене, пропуская Телеграфа вперед: конечно, командир в отряде – Бандеролька, но боевой опыт в данной ситуации важнее.
Листоноша скользнул за угол. У костра стало очень-очень тихо, а потом с другой стороны раздался вопль:
– Полундра! Всем лежать, руки за голову, и бояться! Ты, морду опустил! Кастрирую, разделаю, как папа Карло Буратино!
Это в бой вступил Стас. Стрельбы не последовало. Бандеролька осторожно выглянула: Телеграф и Стас нависали над людьми в черном, уложенными мордами в пол. Варево в котелке убежало, и, шипя и воняя подгоревшим жиром, проливалось на угли. Телеграф подошел к пленникам, пинками заставил их расставить ноги, вытащил из кармана пластиковые стяжки:
– Руки за спины. Быстро! Кому говорю!
Черные не сопротивлялись. Женщина подняла голову и пронзила Бандерольку ненавидящим взглядом.
– Не смотреть! – заорал доктор. – Глазные яблоки удалю!
Женщина послушно уткнулась лицом вниз. Телеграф скрепил руки пленных за спинами.
– Теперь можно и поговорить, – сказал он. – Кто будет хорошо себя вести и отвечать на вопросы, останется жив. Начнем с простого: вы кто?
Молчание было ему ответом. Телеграф кивнул доктору, Стас подскочил к рыжему Ивановичу и дернул его за волосы вверх, приставив к горлу нож.
– Отвечай. Быстро.
– Проклятый листоноша, – пробормотал рыжий. – Все равно вам хана.
– Это – второй вопрос! – обрадовался Телеграф. – Почему нам хана?
– Вы не на своей территории, – ответила бритая женщина. – Вы здесь чужие. Шастаете, вынюхиваете по всему Крыму. Ваше время прошло.
Бандеролька напряглась. Ей почудилось движение в заброшенном доме. Заглянуть внутрь не было ни малейшей возможности: окна покрыты толстым слоем паутины, дверь покосилась и ее явно не открывали десятки лет. И все же за грязно-белыми стенами, под проваленной крышей кто-то перемещался. Подмога?
– А чье время пришло? – поинтересовался Телеграф.
– Людей. Не мутантов.
– Ой, как интересно! – оживился Стас. – Люди у нас, значит, могут пикники устраивать на зараженной территории? Без средств защиты? И не мрут от лучевухи?
– Мы – люди, – продолжала женщина. Она снова подняла голову, и глаза ее зажглись фанатичным блеском. – А листоноши – погань, мутанты. Вам пора на свалку истории.
– Продолжай, дорогуша, – мурлыкнул доктор, – слушал бы и слушал. Какой у тебя диагноз? Не паранойка ли, случаем?
– Никто не подаст вам руки! Все люди Крыма будут вас ненавидеть! Вас уже ненавидят!
В доме кто-то был. Бандеролька даже утратила интерес к допросу: расколются эти черные, никуда не денутся. Гораздо важнее – не оставить врага за спиной.
