– Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет, – заявил Пошта и вытащил атлас. – Путей обхода у нас два. Налево пойдем – пройдем через хребет Кок-Кая, мимо Чертового Пальца, через хребет Хоба-Тепе к Мертвому городу. Маршрут живописный, но длинный, и воды там почти нет. Направо пойдем – преодолеем Гяур-Чешме, хребет Карагач и выйдем прямо к биостанции. Там должны встретиться родники, если верить карте. Но Мертвый город – идеальное место для засады, раз уж мы предполагаем, что похитители Костика идут за нами.
– А что если они выберут правую дорогу? – спросил Зиняк. – Они же знают конечную точку нашего маршрута. Значит, могут попытаться нас обогнать.
– Да уж, – насупился Пошта. – Хоть монетку подкидывай.
– Не будем мы ничего подкидывать, – сказал Воловик. – Мертвый город – это напротив скалы Золотые Ворота, правильно? Такая арка из воды торчит недалеко от берега. Между Львом и Иваном-Разбойником.
– Ну да, – сверился еще раз с картой Пошта.
– Вот там последний раз карадагское чудовище и видели.
– Ну оно же не сухопутное! – заявил профессор Кайсанбек Аланович. – На берегу-то нам ничего не угрожает.
– Да? – прищурился Воловик. – Только вот с берега его и видели. А выжил из видевших только один, и тот с ума сошел от ужаса. Нет уж, давайте от берега держаться подальше. Хоть я и ненавижу горы, а в лапы к морскому змею попадать не хочу.
– Решено, – Пошта захлопнул атлас. – Пойдем через Гяур-Чешме и Карагач. Засаду устроим непосредственно на биостанции.
Дорога до биостанции заняла у них остаток дня и часть ночи. Привал сделали короткий, спали вполглаза. С рассветом вышли на хребет Карагач. Отсюда открывался изумительный вид: изумрудно-зеленое море (в глубинах которого обитали ктулхи и карадагское чудовище), изрезанный скалистый берег и густые заросли джунглей на пути к частично затопленной биостанции.
– Это еще что за дендропарк? Откуда в Крыму тропические растения? – удивился Кайсанбек Аланович и тут же сам себе ответил: – А! Понял! Это, видимо, ботанический сад! Эк его за годы запустения! Разросся, одичал… Боюсь, что этот отрезок пути нам дастся нелегко. Читал я про джунгли, готовьте мачете, друзья.
Сразу после спуска с хребта отряд будто попал в другой мир. Душно, влажно, сыро. Ветвистые деревья смыкаются над головой, папоротники в рост человека полностью поглотили тропу. Толстые, как колонны, лианы свешиваются с гигантских стволов, заплетаются хитрым макраме. Вздыбленные корни путаются под ногами. Земля – не земля даже, а мерзкая смесь грунта и перегноя, чавкает под ногами. Пахнет болотом, ядовитыми испарениями. Поште любая отрава была нипочем, все-таки листоноша, организм сильнее человеческого, иммунитет будь здоров, а вот Воловику, Зиняку и профессору пришлось замотать нижнюю половину лиц тряпками, за неимением противогазов, что, конечно же, комфорта прогулке не добавило.
Шли крайне медленно. Первыми шли матросы, деловито размахивая мачете и с утробным хаканьем срезая особо толстые лианы. Лианы падали под ноги с тяжелым стуком. Потом осторожно ступал профессор, то и дело удивленно присвистывая при виде новых, неизвестных науке видов флоры. Замыкал процессию Пошта, весь мокрый, потный, уставший, с «Тавором» наперевес. За каждым деревом ему чудилась опасность, каждый кустарник таил в себе смерть, а еще по пятам догоняли отряд неизвестные похитители Кости…
Наконец, вышли на небольшую поляну, где можно было перевести дух.
– Уф, – выдохнул Зиняк и воткнул мачете в землю. – Понасажали тут, мать их якорная бухта! Будто своей травы не хватало!
– Вы не понимаете, уважаемый мичман, – возразил Кайсанбек Аланович. – Ведь это же был уникальный объект, часть карадагского заповедника! Сюда свозили культуры со всего мира, с трудом выращивали. Конечно же, после Катастрофы многие погибли – вступил в дело его величество естественный отбор, но уж зато те, что выжили – мутировали так хитро, что теперь борются за звание доминирующего вида, за место под солнцем, так сказать…
– Да и пусть себе борются! – махнул рукой Воловик, – лишь бы нам не мешали. Что за вонь тут стоит, кстати?
Запах вокруг действительно стоял специфический – слегка сладковатый и донельзя противный, как от гниющего мяса.
– Наверное, это орхидеи так пахнут, – предположил профессор, указав на заросли гигантских, изумительно красивых цветов – оранжевых, лиловых, синих, бледно-розовых.
– Я всегда считал, что орхидеи не пахнут, – пожал плечами Пошта.
– О, дружище, – всплеснул руками Кайсанбек Аланович, – тут вы заблуждаетесь! Орхидей, да будет вам известно, более тысячи видов – и это до Катастрофы и всех мутаций! Некоторые очень даже пахнут. А некоторые…
– Пойду понюхаю. – Зиняк вытащил мачете и зловеще взмахнул им. – Посмотрим, как они будут нам вонять, когда я их, сволочей, под корень изведу…
– А некоторые, – повторил профессор, – были даже плотоядными. Ловили мух, да-да, и переваривали живьем.
