Ползком он преодолел расстояние до двери, выбрался в коридор и по лестнице пошел вниз. Никакой дисциплины у пиратов, понятно, не было, и у входа несли вахту только двое – залегли и пялились в проем на парк.
– Идиоты, – пробурчал Сургуч. – Если стреляют с холмов, там никого нет.
Он вообще был осторожным, но алкоголь и ревность к Рыжехвосту, предвкушение развлечений, пленный Пошта сделали Сургуча безбашенно-смелым. Он вышел в парк, обернулся к пиратам:
– Видите, никого!
И тут его окликнули. Голос был женский, знакомый и неприятный.
– Что, Сургуч, паскуда, думал, нет на тебя управы? Повернись уж, милок.
Он медленно развернулся. Бандеролька целилась из пистолет-пулемета и нежно улыбалась. Только глаза у нее были крайне злые.
Девушка стояла под защитой дерева так, что пираты ее не видели, а она видела вход и успевала выстрелить первой.
– Ненавижу предателей, – сообщила она. – Пошта здесь?
– Д-да, – Сургуч решил поторговаться за свою жизнь. – Только ранен. Забирай и уходи. Я сам его к тебе прикажу вынести.
– Хорошо, – кивнула Бандеролька. – Заберу. Только ты уже ничего не прикажешь. Это тебе, дорогой Сургуч, за Филателиста.
Боль была адская – пуля вошла в ногу. Сургуч рухнул, заорал, сжимая пробитое колено.
– Так где, ты говоришь, вы держите Пошту?
Сквозь боль к Сургучу пробилась дикая надежда: сейчас эта стерва узнает необходимое и отпустит его.
– На втором этаже! В двести третьем, в люксе, в задней комнате!
– Охрана?
– Рыжехвост и один пират! Не стреляй! Отпусти меня, я пригожусь, я много знаю, я все знаю, я тут главный!
– А это – за Пошту.
Вторая пуля вошла ему прямо в глаз, и Сургуч мгновенно умер.
Пираты растерялись – не ожидали нападения из парка. Ренькас, перебегающий с места на место, создавал иллюзию снайперов, ведущих огонь на подавление, и казалось, что противник засел в холмах. Поэтому у листонош появился шанс освободить Пошту.
Воловик, засевший в розовых кустах, контролировал входы, Телеграф огибал здание по стене, Кайсанбек Аланович, ввиду невысокой подготовки, был оставлен охранять машину и следить в бинокль, а доктор Стас сейчас прятался недалеко от Бандерольки и должен был войти в здание вместе с ней.
Обоих вахтеров Бандеролька сняла сразу – высунулись, идиоты, и получили по пуле. Стас появился рядом.
– Заходим, – бросила Бандеролька.
Она знала: Воловик будет стрелять в любого, кто высунется из окна.
Брать укрепленную базу силами семи человек – безумие. Но безумие серберка, как говорил Кайсанбек Аланович. Были в седой древности такие воины – серберки. Они жрали собственные щиты, рвали на груди бронежилеты и кидались с голыми руками на амбразуру, вопя «Джеронимо!» Джеронимо – это такой боевой бог.
Доктор Стас хотел оттереть ее за спину, но Бандеролька вошла первой: в конце концов, ее неплохо подготовили, да и боевой опыт у нее был большой, и к тому же она руководила операцией.
На стрельбу начали сбегаться пираты.
К счастью, Бандеролька давным-давно усвоила, как вести себя на лестнице: не переть вперед, а аккуратно выглядывать по секторам, контролируя несколько пролетов сразу. Пиратов, видимо, этому не учили. Бандеролька даже удивилась: как это стадо умудрилось устроить в Крыму такую заварушку, победить самого Филателиста? Наверное, в Старом Крыму перебили элиту пиратов, а то, что осталось, было ровным счетом ни на что не способно.
Итак, пираты шумною толпою, мешая друг другу и перекрывая линию огня, неслись вниз. Бандеролька с доктором Стасом заняли удобную позицию – он прикрывал угол – и открыли огонь. Пулю из автомата Калашникова стена не остановит, но пираты были вооружены всякой ископаемой и самодельной дрянью. Они, конечно, начали стрелять в ответ, частью попадая в своих товарищей, а частью просто в молоко – пули летели куда угодно, только не в цель. Лишь бы рикошетом не задело… Бандеролька выглянула из-за угла и сняла еще двоих. Ряды защитников санатория поредели, но опасность все еще сохранялась.
К тому же часть пиратов додумалась укрыться на лестничной клетке второго этажа.
Теперь в невыгодной ситуации оказались Стас с Бандеролькой.
– Что делать будем? – шепнул доктор.
– Стрелять будем, – ответила Бандеролька, – выхода у нас нет. Подождем, пока спустятся, и перемочим всех нафиг.
Ждать, впрочем, не пришлось. Наверху произошло какое-то движение, раздались крики и выстрелы, кто-то лупанул очередью – раз, другой, третий, а потом с воплем: «Отстаивайте же Севастополь!» – бросился, видимо, в рукопашную, потому что выстрелы прекратились, а крики – нет. Голос Бандеролька узнала – это Воловик мстил за погибших друзей.
Доктор Стас, взвыв обиженно:
– Мне оставь парочку! – кинулся вверх по лестнице.
Бандеролька едва за ним поспевала.
Стас мог не спешить: драка была в самом разгаре. Воловика, может, и пристрелили бы, но он умудрился вклиниться в самую гущу пиратов, и пытаться достать его, не задев никого другого, было нереально.
– За Севастополь! За капитана Воронина! – заорал доктор и присоединился.
