В состоянии головокружительного счастья она шлепала по кромке воды босыми ногами. Она была готова рассмеяться или расплакаться в любое мгновение. Саша переживала что-то очень высокое: это был её свет, её полёт, её восторг. «Интересно, что он сейчас делает?» Она брала в руки мокрые ракушки, с них капала вода, перламутр переливался на солнце, и этот блеск отзывался отголосками далекого, забытого счастья. Саша разглядывала ракушки в своих ладонях и вдруг увидела мокрые ладошки своей дочери. В них были такие же сверкающие ракушки, которые она собирала когда-то на море и приносила смотреть маме. Саша остановилась, ракушки высыпались из рук. «Анечка… мамочка… да как же я могу… Кто мне объяснит, как я позволила себе так забыться? Как я позволяю себе эту дикую радость? Почему? Что со мной?! Нет, нет, я вспоминаю о вас, я думаю о вас. Всегда, когда я вижу что-то интересное или ем что-то вкусное, я вспоминаю об Анечке и хочу поделиться с ней… Нет, не то… мне нет оправдания». Луч света начал меркнуть, небо надвинулось на Сашу, а время и события закружились вокруг неё вихрем. «Сколько я здесь? Две недели? Три? Месяц? Всё проносится, как во сне. Они думают, что я погибла? Я жива!! Как сообщить?! Никак… Сколько времени прошло? А если нас не спасут? А что будет, если нас совсем не спасут… … Он прав: мы с ним – два покойника».
– Мамочка! Выпустите меня отсюда!!!
Эти мысли обожгли Сашин мозг. На ватных ногах она зашла в океан и стала умываться соленой океанской водой. Она не знала, куда себя деть. Пустилась бежать по воде, по песку, по камням. Бежала так, словно хочет выбежать из своего тела. Когда уперлась в скалу, и бежать стало некуда, встала на четвереньки. Легче не становилось. Волны хлестали по лицу, а мамин голос в ушах озвучивал её и мамины мысли:
– Что ты наделала, Саша! Что ты наделала? За чем ты погналась? Почему ты стала учить не французский язык, а хинди?
– Потому что, мама, всё остальное было для меня холодно. А здесь я почувствовала тепло.
– От чего? От кого? От киноактера? Ты в своем уме? Куда тебя понесло?
– «Куда понесло», а денег дала.
– Да, дала, потому что хотела, чтобы ты была счастлива.
– А я счастлива, мама! Ты представляешь, я – счастлива! Вот он сейчас придет и будет отнимать надежду и на себя, и на вас, а я буду счастлива!
– Да, Саша, тебя послушать – ума набраться. Учитель языка! Как начнешь говорить!.. А что за этими словами, моя дорогая? Ты не подумала о нас с Анечкой. Кому мы теперь нужны? Я – старуха. Что будет с ней? Кто её выходит?
– Мама, я знаю, что ты прекрасно понимаешь: в том, что случилось нет моей вины. Ты просто сердишься. А сказать тебе «успокойся» я не могу. Моя Аня – моя жизнь. И ты тоже. Я думаю, как я вас осиротила, и у меня останавливается сердце. Но как я могу повернуть всё вспять? А то, что происходит здесь со мной, не описать ни какими словами. Простите меня и прощайте.
От последних слов ей стало особенно страшно. Их как будто бы произнесла не она. Она не узнала свой голос у себя в голове.
Саша поднялась, отерла соленое лицо и пошла собирать ракушки.
ГЛАВА 10
МУЗЫКА БЕЗ МЕЛОДИИ
Солнце садилось, жара стала спадать. По берегу с доской на плече, как с подносом, шел Аша. В любом престижном ресторане повара позавидовали бы набору продуктов, исполнению блюд и сервировке на этой доске. Он перешел границу зон обитания ( скалистый пригорок), и его встретило оригинальное зрелище: на невысоком сером камне в медитационной позе восседала Саша, укутанная куском длинной красной материи. Голова, шея, грудь, руки – всё было обмотано гирляндой из ракушек. «Эй Богуан, что меня сегодня ждет? Рядом с таким чудом сам чувствуешь себя чудаком. Я целый день сегодня собирал, ловил и готовил, а тут… человек-коралловый риф. Ну ладно, Аша, поиграем! Тагар дам!»
Тихо прошел и сел на колени перед ней.
– Махарани, я могу войти?
– Вы уже вошли, – Саша медленно открыла глаза. «О!… сегодня он в синей майке и голубых джинсовых шортах. Волосы распустил. Готовился».
– Алекс, откуда такая роскошь? Вы нашли клад?
– Вы тоже, я смотрю, сегодня в смокинге. Встретили кого-то по дороге?
– Нет. Думаете, Вы одна роетесь в чужих чемоданах? Я принес Вам подарки. Взгляните, махарани: Вы любите музыку и сегодня у нас музыкальный ужин.
– Что это значит? Вы будете петь?
– Нет, но Вы будете слушать. Слушать запахи и ароматы. Первое блюдо – Вечернее Дебюсси.
– Почему Дебюсси?
– Попробуйте и поймете.
Саша взяла оранжевый фрукт и откусила кусочек.
– М-м-м. Действительно Дебюсси. С нотками светлой печали.
– А это Чайковский. – Аша поднял большого красного краба. – Спроси: «почему Чайковский»
– Почему?
– Потому что Щелкунчик! – Аша раскрыл клешню краба и перекусил ею цветочек, торчавший из кокосового ореха.
– А это – Болеро Равеля, – он указал на рыбу.
– А-а, музыка без мелодии!
– Почему без мелодии? Мелодия есть. Костей, правда, много.
– А что мы будем пить?
– Абра кадабра! Вот… белое безалкогольное. Это кокосовое молоко.
– Нормально.
И они начали свой пир. Светский раут в лучах уходящего солнца.
